ОБРАЗЫ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ — 10 августа 2026 г. в 14:10:44.857
ОБРАЗЫ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ В РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ Русская литература не очень богата на героев - предпринимателей. С ходу вспоминаются Штольц у Гончарова, Патап Максимович Чепурин у Мельникова-Печерского, Сергей Иванович Шмелев у Шмелева. В советской литературе с этим, понятно, еще беднее — предприниматель обычно упырь-эксплуататор, все хорошее создает трудовой народ. Разве что у Алексея Толстого в «Петре I» с откровенной симпатией выведен Иван Артемьевич Бровкин, из крепостных крестьян выросший до крупного коммерсанта. Тут у предпринимателя есть индульгенция от советского строя, он не сам по себе предприниматель, а сподвижник воспеваемого императора во «вздергивании России на дыбы». На фоне этого небогатого ландшафта приветствую и рукоплещу роману Алексея Иванова «Невьянская башня». Иванов уже прекрасно подсветил уральское металлургическое предпринимательство в «Горнозаводской цивилизации» и «Хребте России». Я на них ссылаюсь в «Русской промышленной революции», хотя и критикую за вольное обращение с фактами и отсутствие ссылок на источники. Главный герой «Невьянской башни» — Акинфий Никитич Демидов, сын Никиты Демидова, изображенного с Петром Первым на памятнике в Невьянске на фото к посту. Акинфий Никитич, пожалуй самый крупнокалиберный по бизнес-достижениям представитель демидовской династии. Очень хорошим сигналом признания страной своих великих предпринимателей было присвоение имени Акинфия Демидова аэропорту Екатеринбурга в 2019 году. У Иванова Акинфий Демидов совсем не «положительный герой» в черно-белом школярском смысле. Но это мощный и талантливо выписанный образец предпринимательской энергии, предпринимательского самоощущения и взгляда на мир. Вот несколько цитат для иллюстрации. «Тридцать три года назад Акинфий Никитич сам распланировал этот завод: где соорудить плотину, как разместить домну, кричные и плющильные молоты, рудный двор, пильную мельницу, угольные сараи, мастерские, выезд наверх… Главные производства, требующие самой большой силы воды, надо придвинуть к плотине, а склады для припасов — угля и руды — надо убрать к нижним воротам: возчики не должны мешать переноске железа из фабрики на фабрику… Хитрая задача — отладить завод изнутри, чтобы разные работы не упирались друг в друга, не мешали. Общее дело должно связно и точно проворачиваться в недрах завода, словно зубчатые колёса в механизме часов. Завод для Акинфия Никитича — да и не только для него — был живым. Был огромным и сложным зверем, созданным из брёвен, кирпича и железа. Вода была его кровью, лари — его жилами, машины — его мускулами. Зверь дышал в глубине фабрик воздуходувными мехами. Огонь печей и горнов был его душой. Он, Акинфий Демидов, сотворил этот завод из мёртвой материи и оживил его, как бог сотворил из мёртвой глины человека и даровал ему жизнь. И Акинфий Никитич любил свой завод — все свои заводы, — как бог любил человека, всех людей, и ничто с ними не происходило без его воли. (…) Рад бы придраться, Егорыч, да пока не сыскал промашек, — признался он. — Завод в работе — что невеста под венцом… Благодарю, железны души! Приказчики с облегчением заулыбались. Акинфий Никитич улыбнулся в ответ. Хорошие у него помощники. Морды вон какие: усы и бороды в подпалинах, на скулах ожоги от раскалённой трески, а в глазах — спокойствие правоты. Мужики упрямые, непьющие, честные. Злые к жизни. Их будто бы здесь же под молотами и отковали. Такие ради дела на всё готовы — и убить, и сдохнуть. Акинфий Никитич и вправду гордился своими приказчиками — точнее, гордился своим умением добывать редких людей к своим заводам. (…) Невьяна негромко засмеялась. Это был её Акинфий: большой, сильный, дерзкий. Жадный до дела и до жизни, а не до денег. В нём кипело пламя. Он знал, что хотел, и ничего не боялся. Он властно брал ничьё как своё. На него с разных сторон ополчились враги, но Невьяна верила: он их всех одолеет, изгонит