Главным манипулятором в спектакле становится само пространство.
Главным манипулятором в спектакле становится само пространство. «Этот бардак, эта лёгкая художественная небрежность рождает правила игры. Как только интервьюер заходит в первую сцену — всё, там может жить только по правилам этого пространства», — говорит Малахов. Маски в спектакле — не случайность. Чиновники у Гоголя прописаны в количестве десяти человек, а на сцене — одна артистка. «Она работает с куклой, должна многоликое на себя быстро накидывать и так же быстро от этого избавляться», — поясняет режиссёр. Маски из крафтовой бумаги и офисных папок становятся визуальной метафорой бюрократической машины. Особое место в спектакле занимают предметы — таз с утёнком, коробки из-под обуви, муха в тарелке. «Театр кукол — театр минимального количества текста и соотношения текста и действия. А если есть действие, то должен быть звук, должна быть подробность», — объясняет Малахов. Утёнок, переходящий из сцены в сцену, — «идеальный мир» среди хаоса брошенных вещей. «Это пластмассовая утка, абсолютная безделушка. Её топят, кормят. Когда Башмачкин погибает — эта утка никому не нужна. На этих ассоциациях, на этом несовпадении всё и работает», — говорит режиссёр. Одна из самых сильных сцен — рассказ Тени Гоголя о том, как в детстве он утопил кошку. «Это факт из его жизни, его прямая речь. Если бы мне в школе, когда мы изучали Гоголя, вот такое сказали — я бы точно это запомнил. Эти факты делают из чёрно-белых икон в школе живых людей», — убеждён Малахов. Гоголь, по словам режиссёра, потом «дождался отца, отец его высек — и ему стало легче». «Если бы не было этого события в юном возрасте, возможно, его произведения были бы другими. А вдруг — и не было бы самого Гоголя как писателя». В спектакле звучат песни группы «Кино». «Если просто — это потому что Питер. Гоголь и Башмачкин — это Питер», — говорит Малахов.