Дом Ипатьева. Последние дни земной жизни святой Царской Семьи
Дом Ипатьева. Последние дни земной жизни святой Царской Семьи 2 мая (19 апреля) – День третий Великий четверг Страстной седмицы Великого поста Николай II писал в дневнике: «пыль носилась по всему городу, солнце жгло в окна». Утром он читал жене книгу «Мудрость и судьба» Метерлинка, потом – Евангелие. И, наконец, «… имел радость основательно вымыться в ванне». На час узникам разрешили выйти в сад, чем воспользовались все, кроме Александры Федоровны: «…Хорошо было подышать воздухом. При звуке колоколов грустно становилось при мысли, что теперь Страстная и мы лишены возможности быть на этих чудных службах и, кроме того, даже не можем поститься», – писал Николай Александрович. Вечером Александра Федоровна разложила на столе в гостиной «наши образа... для чтения позднее». Во время ужина, как писала Императрица, «Мы все 7 сидели все вместе, а Николай и Е. С. [Боткин], сменяя друг друга, читали 12 Евангелий. Писала детям». Государыня и Мария написали открытку в Тобольск Ольге Николаевне: «Просим составить список всех, кот. приедут с Вами... Надо объяснить причину нахождения каждого человека при нас. О, как все сложно опять, 8 месяцев спокойно жили, и теперь все снова начинается... Только бы скорее иметь от вас известий. Храни тебя Господь. Мама» Александра Федоровна написала также открытку доктору В. Н. Деревенко в Тобольск: «Христос Воскресе! Мы все сердечно поздравляем Вас и всю Вашу семью с светлым праздником… Уже 4 дня ничего о всех не знаем – очень тяжело. Можно ли Алексею уже наступить на ноги. Все хочется знать. Не знаем, куда переедем, но, вероятно, близко. Погода чудная. Очень устала, сердце увеличено. Живем ничего, скучаем. Храни Бог» Камердинер царя Чемодуров, который поначалу находился в Доме особого назначения, оставил детальное расписание режима узников в этот период: «В Ипатьевском доме режим был установлен крайне тяжелый и отношение охраны прямо возмутительное <...> Так как ни столового белья, ни столового сервиза с собой мы не взяли, а здесь нам ничего не выдали, то обедали на непокрытом скатертью столе; тарелки и вообще сервировка стола была крайне бедная; за стол садились все вместе, согласно приказанию Государя; случалось, что на семь человек обедающих подавалось только пять ложек<...> Прогулка по саду разрешалась только 1 раз в день, в течение 15—20 минут; во время прогулки весь сад оцеплялся караулом…» Тобольск. Из дневника П. Жильяра: «Все нет известий с тех пор, как они выехали из Тюмени. Где они? Они могли бы уже приехать в Москву во вторник!» Москва. В этот день заседал Совет Народных Комиссаров, на котором присутствовали 22 человека. Под вопросом № 4 слушалось сообщение Свердлова о Романовых, после чего постановили передать в печать следующее сообщение: «В ноябре [как и] в декабре прошлого года, в Президиуме Центрального исполнительного комитета ставился вопрос о бывшем царе. Вопрос этот был отсрочен, ввиду целого ряда событий <…> В настоящее время Николай Романов с женой и одной из дочерей находится в Екатеринбурге, Пермской губ., надзор за ними поручен областному совдепу Урала».