В Шанхае святой Иоанн уходил в трущобы
В Шанхае святой Иоанн уходил в трущобы Святой, которого боялись свои Один священник — бывалый человек, объездил десятки святынь, прикладывался к мощам в Киево-Печерской лавре, целовал главу Пантелеимона на Афоне. Удивить его трудно. И вот он подходит к раке владыки Иоанна Шанхайского, крестится, начинает короткую молитву — и что-то ставит его на колени. Буквально. Обдаёт тёплой волной, слёзы, желание лечь на пол у раки и не уходить. Он пытался взять себя в руки — не мог. Думал: сейчас все смотрят, а я тут реву. Вернулся вечером. Потом утром. Каждый раз одно и то же. Его накрыло благодатью Иоанна Шанхайского. Михаил Максимович родился в 1896 году на Харьковщине. Отец Борис, мать Глафира. Из детства — переделывал солдатиков в монахов и строил из них монастырь. Французская гувернантка, католичка, наблюдала за мальчиком и сама приняла православие. Он учил её молитвам, объяснял богослужение. Первый человек, которого он привёл в Церковь — его собственная воспитательница. Ему не было и десяти. Отец настоял на военной карьере. Кадетский корпус в Полтаве, потом юридический факультет Харьковского университета. Но внутри горело другое. Когда грянула революция, семья ушла через Крым в Югославию. В Белграде будущий святой продавал газеты на улице — нужно было платить за обучение на богословском факультете. Из-за этого иногда опаздывал на занятия. Митрополит Антоний Храповицкий постриг его в монахи с именем Иоанн — в честь далёкого предка, святителя Иоанна Тобольского. Тот всю жизнь писал одну книгу — о том, как привести свою волю в согласие с волей Бога. Называлась «Илиотропион» — по-гречески «подсолнечник». Растение поворачивает голову вслед за солнцем. Иоанн Шанхайский всю свою жизнь будет делать то же самое. Правило, которое он нёс до смерти Со дня пострига у него было правило — никогда не ложиться спать. Не в переносном смысле. В келье не было кровати. Час-два на коленях или сидя в кресле — и снова на ногах. Из-за этого он засыпал мгновенно где угодно. На заседаниях Синода архиереи нарочно обращались к нему, зная, что он спит — хотели поймать. Он открывал глаза, цитировал нужное правило собора слово в слово и снова закрывал глаза. После литургии он часами оставался в алтаре, не спешил, молился над евхаристической чашей. Потом с трудом выходил и говорил: «Как тяжело уходить». Митрополит Антоний Храповицкий писал о нём: «В этом щуплом теле несокрушимый дух — это чудо аскетизма в наш расслабленный век». Митрополит Николай Сербский, когда его спрашивали, почему сегодня нет святых, отвечал: «Поезжайте вон туда, посмотрите на иеромонаха Иоанна. Это живой потерик, живой святой». продолжение следует...