Старец Моисей: он построил Оптину
Старец Моисей: он построил Оптину Человек, который построил Оптину Июнь 1862 года. Оптина Пустынь. Умирающий восьмидесятилетний старец лежит на постели. Рядом монахи, люди, приехавшие со всех сторон — из Москвы, Калуги, Орла, Тулы. Войти не пускают: батюшка слишком слаб. И вдруг келейник замечает: рука старца медленно поднимается и начинает благословлять. Снова и снова — хотя рядом никого нет. В ту же ночь в Петербурге одна женщина, знакомая старца, видит его во сне. Он лежит на своей постели и поочерёдно благословляет каждого члена её семьи. Утром она напишет об этом в Оптину Пустынь. Умирающий благословлял тех, кого не было рядом. Ему дали в руки крест, он крестил присутствующих, пока рука не обессилела. Евангелие читали, не прерываясь. Иеромонах Ефимий, тридцать один год проживший рядом со старцем, дошёл до слов: «Вмале, и ктому не видите Мене, и паки вмале, и узрите Мя, яко иду ко Отцу». И зарыдал — уже не мог читать. Старец Моисей открыл глаза, повернул голову, взглянул на него с большой любовью, благословил издали дрожащей рукой. И через несколько минут тихо вздохнул и отошёл. На погребение съехалось столько людей, что Оптина ничего подобного не видела. Больше тысячи нищих накормили в тот день за монастырским столом. Купеческий сын из Борисоглебска 1782 год, город Борисоглебск, Ярославская губерния. В семье Ивана Григорьевича Путилова рождается сын Тимофей. Будущий архимандрит Моисей. Отец — небогатый человек, из северных горожан. В детстве остался сиротой, содержал мать, сестру, брата — всех своим трудом. Дослужился до чиновника по питейным сборам. И при этом был настоящим православным. В доме читали вслух Евангелие. По воскресеньям отец шёл в церковь, впереди него — все сыновья, молча, не оглядываясь. Возвращались — отец спрашивал каждого: что слышал, что понял? По праздникам пели духовные песнопения, светских при отце не пели. К ним часто приходили монахи. Дети с малолетства видели людей, которые говорили о Боге как о живом присутствии. Сыновей было пятеро. Трое из них — Тимофей, Иона и Александр — впоследствии станут игуменами монастырей. Такого в истории русского монашества почти не бывало. Младший, Александр — будущий игумен Антоний, — рассказывал: в четыре года просыпался с первым ударом колокола и будил родителей. «Дон, дон, ангелы поют, вставайте молиться». Москва. Монахиня из заточения В 1800 году отец лишился работы, и двух старших сыновей — Тимофея и Иону — определили в Москву к купцу. Тимофею шёл двенадцатый год. Москва дала ему то, чего не было в уездном городе: книги. Он читал при каждой свободной минуте. Пришёл покупатель — обслужил, ушёл — снова читал. Эта привычка осталась с ним на всю жизнь. Но главным в Москве было другое. Через зятя, принявшего монашество в Сарове, братья узнали о монахине Московского Ивановского монастыря по имени Досифея. К ней почти никого не пускали: она жила в заточении по секретному указу Екатерины II с 1785 года. Кто она была — точно неизвестно. По мнению современников, это была княжна Августа Тараканова, незаконная дочь императрицы Елизаветы Петровны, устранённая из политики и насильно постриженная в монахини. К ней тайно приезжали знатные особы, говорили с ней на иностранных языках. Из казны на её содержание выделялась большая сумма. Тимофей бывал у неё. Рассказывал потом, что видел на стене её кельи портрет императрицы Елизаветы. Когда братья покинули Москву, они писали ей, она отвечала. Одно её письмо сохранилось — о послушании, о монашеском пути, о старце, которого они случайно встретили по дороге в Саров. Писала, что та встреча была промыслом Божьим. Именно Досифея направила их к наместнику Новоспасского монастыря, иеромонаху Александру, — он стал их первым духовным наставником. В 1810 году, после двадцати пяти лет заточения, Досифея умерла. Её отпевал викарий митрополита Платона. На погребение приехали главнокомандующий Москвы и вельможи екатерининского времени. Похоронили её в Новоспасском монастыре, в усыпальнице Романовых. продолжение следует...