Одна из сестёр спросила: зачем канавка, лучше бы ограду поставить.
Одна из сестёр спросила: зачем канавка, лучше бы ограду поставить. Серафим ответил: «Глупая! Когда век кончится — сначала антихрист с храмов кресты начнёт снимать да монастыри разорять. Все монастыри разорит. А к вашему подойдёт, подойдёт — а канавка встанет от земли до неба. Ему нельзя к вам взойти. Прочь уйдёт». И добавил: «Кто канавку с молитвой пройдёт да сто пятьдесят раз „Богородице Дево, радуйся“ прочтёт — тому всё тут: и Афон, и Иерусалим, и Киев». После смерти Серафима в мирную жизнь двух общин вмешался саровский послушник Иван Толстошеев. При жизни старец запрещал ему это, но честолюбивый человек видел себя попечителем обители. В 1842 году он добился указа об объединении двух общин — Казанской и Мельничной — против воли Серафима, прямо нарушив его завещание об их раздельности. Двадцать девять лет продолжалась смута: долги, нищета, в обители нечем было замесить хлеба. Смута закончилась только в 1862 году — после личного вмешательства государя и Святейшего Синода. Тогда общину наконец возвели в монастырь. Серафим говорил одной из сестёр: «Запомни, матушка: у вас на двенадцатой начальнице устроится монастырь». Это оказалась именно двенадцатая по счёту — монахиня Мария, в миру Елисавета Ушакова. продолжение следует...