Соединение земного с Небесным, смерть и жизнь вечная
Соединение земного с Небесным, смерть и жизнь вечная Вспоминая Успение Божией Матери, хочется сказать, что если посмотреть глазами человека, который никогда не знал, что такое Православие, то это действительно странная традиция – праздновать день смерти любимого человека. Потому что часто уход из жизни любимого человека всё-таки ассоциируется со страданием, с мыслью о том, что мы никогда его больше не увидим. Наверное, это главный ужас смерти: тот, кого мы любили, кого мы знали, больше никогда нам ничего не скажет, и мы никогда больше ему ничего не скажем. Некоторые, кстати, когда близкие умирают, пытаются найти утешение в очень спорном учении реинкарнации. Но утешения и там тоже не находят, потому что согласно учению о реинкарнации, которого нет в нашей Церкви, тот, которого мы любили, он всё равно ушёл, он распался на иные элементы. И тот, кто реинкарнировался – это уже не тот, кого мы любили. Поэтому это отчаяние никогда не имеет никакого исхода. Академик Раушенбах, когда анализировал с точки зрения математики иконографию православия, как глубоко верующий человек, как учёный, то говорил о тех задачах, которые ставила перед собой иконография (кстати, достаточно интересно читать его работы по иконам). Вроде бы, когда иконографический стиль у нас уже отточен столетиями, мы его воспринимаем как нечто само собой разумеющееся. А он пишет, что эти задачи, они не могли быть решены, например, в Западной Церкви. Он описывает, что в Западной Церкви иконы не имеют вот этого небесного уровня, а православные иконы сохранили в себе миросозерцание апостольское, когда земная реальность соприкасается с реальностью небесной, и небесная реальность входит в наше земное измерение, как мы видим на иконе Успения Божией Матери. Преодолеть смерть любимого человека можно только тогда, когда мы уверены, что вот этот переход Неба в землю и земли в Небо осуществлён. Иначе справиться с этим невозможно. Опыт показывает, что справиться со смертью любимого можно только когда мы сами начинаем любить, когда и практически, и на уровне догмата, в том числе, мы приобщаемся к православному миросозерцанию. Тогда происходит что-то в нашем сознании такое, что смерть любимого перестаёт быть трагедией. Конечно, нам надо быть очень аккуратными. Если мы не общались, как минимум с десятком людей, которые пережили тяжёлую трату, не надо спешить утешать тех, кто переживает смерть близкого, цитатами из тех книжек, которые мы прочитали о православии. Например, есть сон Кондратия Рылеева, когда матери было открыто, что ребёнок станет декабристом, а декабристы всё-таки были масонами. Хотя в книге «Непознанный мир веры» Кондратий Рылеев описан как глубоко верующий православный христианин, но это надо разбираться, кем он был на самом деле: был ли он православным христианином, либо он был масоном (всё-таки это организация, отрицающая христианство). Но если действительно такое откровение было дано этой матери, это не значит, что теперь мы этим эпизодом должны пользоваться во всех случаях, в которых к нам обращаются. Потому что иногда слова о том, что, «наверное, Господь забрал твоего сына, потому что он мог бы стать преступником» или «он был преступником» – они будто ножом убивают эту мать. Если вы действительно человек, просвещённый от Бога, пророк и апостол, и вам открыто всё, что касается этой женщины, – вы можете это сказать. Но если вам не открыто, а вы просто об этом думаете, то не надо спешить. Потому что вы можете глубоко ранить человека.