Когда я смотрю на мир – внимательно, не отводя глаз, как бы ни было неприглядно и непри...
Когда я смотрю на мир – внимательно, не отводя глаз, как бы ни было неприглядно и неприятно видимое для них – я сознаю, насколько тяжело мир болен. Да и как это можно не сознавать, если глаза у тебя есть и ты не отказываешься от способности использовать их по назначению? Тяжело болен… А возможно ли еще исцеление или он уже обречен, и мы вот-вот станем не только свидетелями того, как он разрушается день за днем, но и свидетелями окончательного его разрушения, свидетелями, которые уже ничего и никому рассказать не смогут – некому будет и незачем? Не знаю. Никто этого не знает, только Господь. Но уверен: если что-то может остановить это страшное разрушение, этот распад, то лишь исцеляющая сила любви. Бог любит нас – несмотря ни на что, вопреки всему – безмерно и бесконечно. А мир разрушается… Не хватает еще чьей-то любви… Чьей-то? Нашей любви не хватает – к Нему и друг к другу. Могу ли я, понимая это, что-то сделать? Могу об этом писать, могу об этом говорить, но в слове так мало силы сегодня, настолько перестало оно быть действенным – разделенное с делом, не подкрепляемое им. Могу лишь сам учиться любить – как бы ни было это трудно, сколь многое не противилось бы любви – вне меня и во мне самом. Любить во что бы то ни стало, видеть во всем и во всех то, что достойно любви – опять же несмотря ни на что и вопреки всему. Это единственное, что я могу делать, понимая то, что понимаю. И я точно не вижу никакого другого пути к исцелению, кроме любви. Господи, дай нам для нее силы и мужества, ясности и великодушия. Она одна может соединять нас, таких, какие мы есть, с Тобою. С Тобою и друг с другом.