Если спросить иностранца о русских традициях, он назовет гжель и хохлома. Но есть еще о...
Если спросить иностранца о русских традициях, он назовет гжель и хохлома. Но есть еще один визуальный код, который бьет в самое сердце — дымковская игрушка. Тот самый взрыв цвета, который сегодня неожиданно возвращается в дизайн, а на днях даже материализовался в Екатеринбурге в виде детской площадки. Интерьеров по мотивам дымковской игрушки, честно говоря, мало. Если у вас есть такие примеры — обязательно присылайте. А пока я попробовала пофантазировать и создала гипотетические интерьеры, в котором этот промысел смотрится на удивление современно. Для съемного жилья или яркого апарт-отеля — просто находка. Но прежде чем мы перейдем к моему эксперименту, давайте вспомним, через что прошла эта игрушка. Потому что за её ярким фасадом скрывается настоящая драма. Всё началось с трагедии. В 1418 году в Хлыновском побоище вятчане случайно убили своих — устюжан, не узнав их в сумерках («своя своих не познаша»). В память о погибших появился праздник «Свистунья», который заканчивался общим гулом глиняных свистулек. Так родилась дымковская игрушка. Четыре века промысел жил по женской линии: секреты лепки передавались от матери к дочери. Но в начале XX века случилась катастрофа. Дешевый гипс вытеснил дорогую глину, знаменитые династии (Кошкины, Никулины) разорялись. Промысел умирал. Игрушку спасли двое. Мастерица Анна Мезрина — единственная, кто наотрез отказался переходить на гипс и в одиночку сохранила живую традицию, завещав её дочерям. И художник Алексей Деньшин. Пока власти не замечали народное искусство, он на свои деньги издавал крошечными тиражами альбомы с акварелями игрушек. Это сработало. В 1930-х промысел возродился. Сегодня это всё та же ярко-красная местная глина, смешанная с речным песком. Обжиг при 900°C, побелка (раньше — на молоке) и фирменный взрыв цвета: синий, красный, изумрудный, охра. А черные штрихи и золотые сусальные листики на барынях — как напоминание о том, что эту красоту мы чуть не потеряли навсегда.