Глава 31
Глава 31 Начало Предыдущая глава Митька вывез Олеську за пределы города. Она и не сопротивлялась, сидела как в ступоре. — Как ты нашёл меня? — задала она самый волнующий её вопрос. — Не это сейчас важно. Найти можно кого угодно. Хоть иголку в стоге сена, если очень хорошо постараться и иметь определённые связи — Митька зарулил в лес и заглушил мотор — ты мне одно скажи, почему про ребёнка молчала? Олеська вжалась в спинку сиденья. И о Динке откуда-то уже знает. Обида захлестнула её волной. Повернулась она к Митьке. Глаза горят, губы трясутся. Все пять лет представляла, как выскажет ему всё в лицо. — А ты поверил бы? Неужели поверил бы? Ты же мать свою боготворишь, она же не врёт у тебя. А я вру. Я! — Мать не трожь — осадил Митька — сама хороша. Не отмалчиваться надо было, а рассказывать о таких важных вещах, как ребёнок. А то гордость включила, к Пантелееву ушла. Был я в его охотничьем домике, девушка мне открыла какая-то и уверенно назвала тебя его женой, что беременна ты. Что я должен был подумать? Меня несколько месяцев в деревне не было. Олеська покачала головой и отвернувшись, уставилась в окно. — Это такие мелочи, спустя столько лет. Неужели ты так плохо знал меня, свою жену? Почему я не заслужила твоего доверия? Ведь я так любила тебя! Я жила тобой, я дышала тобой ... А ты ... — Любила? А сейчас, значит, уже не любишь — с горечью в голосе произнёс Митька и тоже отвернулся от Олеськи. Какой-то скомканный разговор получается, не так он себе встречу представлял. Не так. — Знаешь, время лечит даже самые глубокие чувства. Сейчас у меня другой муж, дочь и любимое дело. Мы ни в чём не нуждаемся, нам всего хватает. Егор любит Динку как свою родную, и мне этого достаточно, чтобы уважать его и ценить то, что я имею. Не каждой так везёт в жизни, как мне. Олеська старалась говорить твёрдо и уверенно, а у самой внутри всё трепетало и кричало от любви к Митьке. Хотелось расцеловать его, прижать к себе и раствориться в нём без остатка. — Ты его любишь? — резко спросил Митька, прямо глядя перед собой. Вот тебе и первая любовь. Если Олеська его любила бы, то ни за что за Егора замуж не пошла бы. Вон сестра его, Анька. Родила от кого-то Шурика и живёт одна, не ищет себе мужика. Работает, крутится. А эта ... Митька скользнул быстрым презрительным взглядом по Олеське. — Я уважаю Егора ... Я ... ценю его поддержку ... Я... — сбивчиво ответила Олеська, мучая обручальное кольцо. То снимая, то надевая его на палец. — Но не любишь — констатировал Митька — вышла замуж из меркантильных соображений. Все вы такие. Вот и открылась твоя сущность. Со мной хорошо было, а Егор подвернулся, так ещё лучше стало. Всего-то. Права моя мать была — Митька повернул ключ зажигания и резко газанул с места. Олеська только и успела, что рот открыть, чтобы высказать этому несносному человеку всё в лицо, да так и захлопнула. А смысл? За эти пять лет он так и не поменялся. Снова защищает свою мать и не верит ей. Зачем тогда приезжал? — Ты тоже не растерялся тогда. Говоришь, я меркантильная? А сам? Или от большой любви на Леночке женился? Тоже видно, мозгами пораскинул. То самому всё добиваться в жизни нужно, а тут готовенькое ждёт. И тесть-чиновник, и Москва. Одни перспективы. Да, Мить? — Олеська испепелила Митьку взглядом, а потом вылезла из салона и громко хлопнула дверью. Она шла через дорогу, даже не глядя по сторонам. Машины сигналили ей, кто-то прокричал что-то оскорбительное вслед. Но её словно выключило. Вот тебе и мечтала о встрече. Встретились, а сказать друг другу нечего, кроме взаимных претензий и обид. — Олеся Анатольевна! Что с вами? — встревоженно бросилась к ней Олечка, её ведущая швея. Она усадила хозяйку на стул и налила в стакан водички — а я смотрю, машина ваша на месте, а вас самой нигде нет. Да и ателье заперто было. Что-то произошло? Олеська сделала глоток. Зубы стучали об стакан, так её всю трясло. По телу ползали мурашки, руки ходили ходуном. Она проморгала слёзы и покачала головой.