— Я травила? Я мать! Я лучшее отдавала! — кричала она, держа в руках результаты генетич...
— Я травила? Я мать! Я лучшее отдавала! — кричала она, держа в руках результаты генетического теста. Алина стояла у окна и с тоской наблюдала, как к подъезду подруливает такси. Из машины, кряхтя и пыхтя, выбиралась Зинаида Ивановна. Свекровь была похожа на ледокол, пробивающийся сквозь льды Арктики: широкая, мощная, в неизменном коричневом пальто и с двумя необъятными сумками в руках. — Ну всё, приплыли, — тихо пробормотала Алина, задергивая тюль. В детской комнате пятилетний Мишка строил башню из кубиков. Он был мальчиком худеньким, с прозрачной кожей и синими кругами под глазами. «Прозрачный», — так называла его Алина. «Доходяга», — так называла его Зинаида Ивановна. Звонок в дверь прозвучал как гонг перед началом боксерского раунда. — Алиночка, открывай! Бабушка приехала, гостинцы привезла! — громогласный голос свекрови заполнил прихожую еще до того, как она переступила порог. Алина открыла дверь, стараясь выдавить улыбку. — Здравствуйте, Зинаида Ивановна. Проходите. — Здравствуйте-здравствуйте, — свекровь протиснулась в коридор, заполнив собой всё пространство. От нее пахло дрожжами, ванилью и дешевыми духами. — Где мой внучек? Где мой маленький… ой, господи, опять он у тебя бледный как моль! Миша! Иди к бабушке! Мишка выглянул из детской, но подходить не спешил. Он побаивался бабушкиного напора. — Смотри, что бабуля привезла! — Зинаида Ивановна водрузила сумки на кухонный стол и начала выкладывать свое главное оружие. Пирожки. Огромные, румяные, лоснящиеся от масла пирожки с капустой, с мясом, с повидлом. Ватрушки с творогом. Булочки с маком. Алина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. — Зинаида Ивановна, зачем так много? Мы же не съедим. — Съедите! — отрезала свекровь. — Особенно Мишенька. Ему поправляться надо. Ты посмотри на него, кожа да кости! В кого он такой? В нашей породе все богатыри были! Отец его, Андрей, в пять лет уже щеки на плечах носил. А этот… субтильный какой-то. Недокормыш. Она достала из кармана старую черно-белую фотографию. На ней был изображен карапуз необъятных размеров, перетянутый резинками на пухлых запястьях. — Вот! — ткнула она пальцем в фото. — Это Андрейка в три года. Смотри, какая ряха! Кровь с молоком! А Мишка твой в пять лет весит меньше, чем отец в три. Это всё потому, что ты его голодом моришь. И сама, когда беременная ходила, одни салаты жевала. Вот и родила дистрофика. — Зинаида Ивановна, Миша ест нормально. Просто у него конституция такая. И потом, он часто жалуется на животик… — Животик! — фыркнула свекровь. — Конечно, будет жаловаться, если ты ему брокколи свои варишь. Мужику тесто нужно! Хлеб — всему голова. Миша, иди сюда, смотри, какую бабушка ватрушку испекла! Горячая еще! Мишка подошел, с опаской глядя на сдобу размером с его голову. — Не хочу, ба… У меня живот болит. — Не выдумывай! Это от голода болит! Ешь, давай! За папу, за маму, за бабушку! Алина хотела вмешаться, но тут