— Я на вокзале с двумя чемоданами! — радовалась свекровь. Невестка уже 5 часов ехала в ...
— Я на вокзале с двумя чемоданами! — радовалась свекровь. Невестка уже 5 часов ехала в поезде без неё. Накануне свекровь сама напросилась в санаторий: — Я почти всё тебе отдам, а ты там немножко денег добавишь. — Хорошо, — ответила невестка. Лидия Петровна тут же расцвела. Достала телефон, открыла сайт санатория и принялась листать номера. — Вот этот, с балконом на озеро. Мне нужен первый этаж, колени сама знаешь. И чтобы рядом с вами, я же с внуками хочу гулять утром. Соня любит рано вставать, мы с ней будем ходить на зарядку. Ирина молча мыла посуду. Горячая вода обжигала пальцы, но она не убирала руки. — А Егорке закажи детское меню, там есть с кашами. И мне диетический стол, без жареного. Она говорила так, будто путёвка лежала у неё в сумке. Будто билет уже куплен. Ирина выключила воду, вытерла руки полотенцем и повернулась. — Лидия Петровна, я поняла. Первый этаж, балкон, диетический стол. — Вот и умница. Свекровь ушла довольная. А Ирина села за кухонный стол, открыла ноутбук и проверила бронь. Три места: она, Соня, Егор. Поезд послезавтра, в шесть утра. С Алексеем случилось восемь месяцев назад. Упал на стройке, перелом позвоночника, три операции. Сейчас он заново учился ходить в реабилитационном центре под Тулой. Каждый месяц Ирина переводила туда сорок две тысячи. Плюс квартира, плюс дети, плюс продукты. Она работала по ночам, когда Соня и Егор засыпали. Рисовала проекты кухонь и гостиных для людей, у которых всё хорошо. Иногда до четырёх утра. Лидия Петровна жила одна в двухкомнатной квартире, получала пенсию и надбавку за стаж. Помощь её выглядела так: она приезжала два раза в неделю, проверяла холодильник, комментировала покупки и давала советы по воспитанию. — Ты Егору слишком много разрешаешь. Лёша в его возрасте уже посуду мыл. — Егор моет посуду, Лидия Петровна. — Плохо моет. Денег за восемь месяцев свекровь дала ровно один раз. Пять тысяч на день рождения Сони. И потом три раза напомнила об этом. Когда Ирина начала копить на санаторий, она никому не рассказывала. Откладывала с каждого заказа по чуть-чуть: две тысячи, три, иногда пять. К маю набралось на десять дней в недорогом санатории у лесного озера в Костромской области. Трёхместный номер, питание, детская площадка. Она забронировала и заплатила полностью. А потом Егор проговорился. — Бабуль, а мы на озеро едем! Там лодки дают! Вечером позвонила Лидия Петровна. — Ирочка, что за санаторий? Почему я узнаю от ребёнка? — Мы едем на десять дней, отдохнуть. — Прекрасно. Я тоже поеду. Мне врач говорил, нужен воздух. И внуки будут рядом. Ирина закрыла глаза. В комнате пахло детским шампунем и стиральным порошком. — Лидия Петровна, путёвка стоит денег. — Ну я же сказала: почти всё отдам. У меня отложено. Ты только билет на поезд возьми и там на месте доплатишь за номер, если надо. «Почти всё» у Лидии Петровны могло означать что угодно. Ирина это знала по опыту. Когда свекровь обещала «помочь с ремонтом», она привезла рулон обоев и банку клея. Ремонт стоил сто двадцать тысяч. — Хорошо, — сказала Ирина. И положила трубку. На следующий день свекровь прислала голосовое сообщение на четыре минуты. Там были инструкции: какой вагон ей удобнее, что она не ест на завтрак, и чтобы номер был не выше второго этажа. Потом ещё одно: про полотенца. — В прошлый раз в Кисловодске полотенца были как наждачка. Уточни, какие у них полотенца. Ирина не ответила. Она сидела на кухне, смотрела в таблицу расходов и считала. Путёвка на троих обошлась в тридцать восемь тысяч. Билеты на поезд, купе, туда-обратно: ещё двенадцать. Итого пятьдесят. Она копила три месяца. Добавить свекровь означало ещё минимум двадцать тысяч за путёвку и четыре за билет. А «почти всё отдам» в переводе с языка Лидии Петровны могло оказаться семью тысячами и коробкой зефира. Ирина закрыла ноутбук. Пошла в детскую, поправила одеяло на Егоре, убрала книжку из-под щеки Сони.