написано что-то нежное, явно не для неё. И тут в её голове всё сложилось: она давно слы...
написано что-то нежное, явно не для неё. И тут в её голове всё сложилось: она давно слышала про какую-то Наташу, с которой Шура дружил ещё со школы. Кто-то переадресовал ей чужую конфету — или Шура сам взял её по ошибке? Не важно. Инна почувствовала себя обманутой, униженной. Она вспомнила, что в ней течёт четверть польской крови, и решила, что будет гордой. Она порвала с ним молча, демонстративно не замечала его, а дома перед зеркалом репетировала монолог Марии Стюарт: «Их низости не могут нас унизить» — и заламывала руки, как настоящая трагическая героиня. Шура не стал ничего объяснять. Он просто перестал к ней подходить. Самое удивительное, что Инна довольно быстро утешилась. Она вдруг влюбилась в Михаила Державина — из-за конспекта лекций, который он попросил у неё, отличницы. Миша был обаятельный, с лицом медальной чеканки, и когда он вернул тетрадки, Инна уже тонула в его глазах. Шурик был тут же забыт. Начался такой же невинный роман — с поцелуями, объятиями и признаниями. А Ширвиндт вскоре женился на той самой Наташе Белоусовой, дочери архитектора, у которой на даче была корова. Шура потом любил шутить, что влюбился сначала в корову, которая давала молоко, а уж потом в Наташу. Но это его обычная манера — прятать серьёзное за смешным. Инна и Ширвиндт вскоре помирились. Они даже готовили совместный номер по окончании училища — отрывок из мольеровского «Скупого». Инна прекрасно знала французский и блистала на сцене, а Ширвиндт, по его собственным словам, играл прескверного старикашку с бумажными кудрями. В театры их приходили смотреть вместе: её брали с удовольствием, а ему вежливо отказывали. Он гордился тем, что устроил свою семейную жизнь раз и навсегда, и немного свысока жалел Инну. А она потом, после всех жизненных катаклизмов, которых в её судьбе было предостаточно, старалась не встречаться с теми, кто знал её в юности. Ширвиндт вздыхал об этом с грустью: она просто не хотела, чтобы кто-то видел, как сломалась её жизнь. Я думаю, эта история — не про измену, а про то, как мы сами находим поводы разорвать то, что могли бы сохранить. Инна ошиблась, приняв чужую записку за доказательство неверности. Или, может, она просто искала повод, чтобы отойти, потому что слишком отличались их миры — дочка министра и нищий студент с коровой на даче. Она выбрала гордость, а он выбрал спокойную, тёплую Наташу. И оставшуюся жизнь каждый нёс свой крест: она — яркая, взбалмошная, одинокая, он — со своей улыбкой, за которой много чего скрывалось. Мне немного жаль Инну. Она сломалась, потому что так и не научилась прощать — даже себя. А Ширвиндт, при всей его внешней лёгкости, тайком вспоминал их студенческие прогулки по набережным и ту шоколадную свинку, которую он положил ей в карман, когда они были молодыми и глупыми, и верили, что впереди только счастье. Подписывайтесь чтобы не потерять Истории из жизни