Он умер от разбитого сердца, так и не дождавшись оправдания.
Он умер от разбитого сердца, так и не дождавшись оправдания. Судьба иногда бывает жестокой к тем, кого любит. Она возносит человека на вершину, заставляет миллионы улыбаться при одном лишь его появлении, а потом одним движением сбрасывает в пропасть. Я часто думаю об этом, когда вспоминаю историю Михаила Водяного — человека, чья фамилия звучала как плеск волны, а жизнь оказалась похожа на шторм. Его настоящее имя было Вассерман, но об этом почти никто не помнил, как не помнили и о том, что родился он вовсе не в Одессе, хотя весь Союз был уверен в обратном. Он стал настолько своим для этого города, что казался его неотъемлемой частью — как Потемкинская лестница или запах акации в июне. Миша появился на свет в декабре 1924 года в семье, где искусство, мягко говоря, не приветствовалось. Отец, крупный снабженец, с досадой отмахивался от соседей, пророчивших мальчику славу артиста. Для него младший сын был непонятным созданием — вместо серьезного дела вечные драмкружки, переодевания, какая-то непонятная жизнь. А мальчик словно и не слышал этих вздохов. Он играл везде — на школьных подмостках, в коридорах, в собственных фантазиях. Война застала его в Ленинграде, где он учился в театральном институте, эвакуированном в Томск. Голодный, холодный, но счастливый, он выходил на сцену и произносил свои первые реплики — пусть даже «Кушать подано», но так, что зрители запоминали этого долговязого парня с огромными глазами. После войны был Пятигорск, потом Львов, где только-только открылся театр музыкальной комедии. Михаил вышел на сцену в спектакле «Одиннадцать неизвестных» — и это было чистой правдой, их действительно никто не знал. Но именно там, за кулисами, среди запаха грима и пыльных декораций, он встретил Маргариту. Они пели дуэтом в «Вольном ветре», и когда прозвучало «Если мы вместе, сердце на месте», Михаил вдруг понял, что эта женщина должна быть рядом всегда. Он не ухаживал долго, не раздумывал — просто однажды взял ее за руку и не отпустил. В 1954 году театр переехал в Одессу, и с этого момента вся их жизнь оказалась связана с этим городом у моря. Водяной был актером от бога, но звездный час наступил, когда он вышел на сцену в роли Мишки Япончика. Он играл его больше пятисот раз, и каждый раз это было заново — с той же страстью, с тем же огнем в глазах. Леонид Утесов, видевший настоящего Япончика, говорил, что Миша похож на него больше, чем сам Япончик. Это была не просто роль — это было перевоплощение, почти мистическое слияние человека и образа. А потом пришла «Свадьба в Малиновке», и Попандопуло сделал Водяного всенародным любимцем. Его реплики разошлись на цитаты, его интонации копировали, а он сам будто бы не замечал этой славы — продолжал жить театром, сценой, своей Маргаритой. В 1976 году ему дали звание народного артиста СССР — первым среди опереточных актеров. А через три года он возглавил театр. Это решение далось ему непросто. Матвей Ошеровский, прежний руководитель, уехал в Москву, но, по рассказам близких, умирая через тридцать лет, в бреду звал свою труппу, словно не мог простить расставания с детищем всей жизни. Водяной принял театр, но счастья это не принесло. Он добился постройки нового здания — огромного, красивого, на тысячу триста мест. Но сколько сил, сколько здоровья ушло на это! Конфликты с властью, финансовые проверки, бессонные ночи — и первый инфаркт, который он перенес на ногах. А потом случилась беда, которую я до сих пор не могу осмыслить без горького чувства несправедливости. Осенью 1986 года Водяного арестовали. Обвинение было страшным — растление несовершеннолетних, посещение притона. Под притоном подразумевалась квартира его приятеля, где собиралась одесская элита. Две пятнадцатилетние девочки дали показания, но потом одна призналась, что оклеветала, а другая перепутала даты — в октябре, когда якобы все произошло, Михаил находился в кругосветном плавании на лайнере «Максим Горький». Дело рассыпалось на глазах, но следствие продолжалось, а