Красота сделала Ирину Алферову звездой, но счастье ей подарил мужчина, который увидел с...
Красота сделала Ирину Алферову звездой, но счастье ей подарил мужчина, который увидел сломленную женщину Я не был ни участником, ни очевидцем ее жизни. Я не стоял за кулисами, не сидел с ней за одним столом, не слышал, как она говорит о себе вполголоса. Но когда я читаю ее редкие интервью, когда вижу старые кадры и слышу голос, мне кажется, что передо мной не биография актрисы, а тихая история женщины, которой красота принесла много испытаний. Она сама не считала себя красавицей. «Ну какая я красавица? Вот Роми Шнайдер…» — говорила Ирина, и в этом было не кокетство, а привычка не верить громким словам. Красота шла рядом с ней всю жизнь, но счастье долго не находило дорогу. В Новосибирске она росла в обычной семье, где умели работать, терпеть и радоваться малому. Потом была Москва, театральные вузы, мама рядом, чемодан, надежда и страх. Ирина перепутала даты: когда они приехали, в институтах уже шел второй тур. В приемной комиссии развели руками: приходите через год. Но случилось чудо. Появился мальчик, какой-то незнакомый юноша, вписал ее в список, и она прошла на третий тур. Больше она его никогда не видела. С тех пор Ирина верила в судьбу и в доброту. Мне это кажется важным: вся ее жизнь потом держалась на таких негромких чудесах. В театре было труднее. Марк Захаров относился к ней свысока, и вокруг шептались, что в «Ленкоме» ее терпят ради Александра Абдулова. Марк Варшавер потом говорил прямо: Захаров считал ее холодной и бездарной, а она была красавицей, европейской звездой, «бриллиантом», которого любит публика. В театр звонили каждый день и спрашивали, в каком спектакле играет Ирина Алферова. Но больших ролей ей не давали. Она выходила в массовке, терпела, молчала. А в 1993 году ушла, когда ей предложили сыграть собаку — роль без слов, с одним лаем. Я думаю, в тот день она защищала не гордость, а себя. Кинозрители полюбили ее как Констанцию в «Д’Артаньяне и трех мушкетерах». Но на съемках было невесело. Режиссер Юнгвальд-Хилькевич видел в этой роли Евгению Симонову, а та отказалась из дружеской солидарности с Абдуловым, которого не взяли на роль Д’Артаньяна. Александр все равно появился в двух крошечных эпизодах — зевакой-плотником и раненым гвардейцем. Алферову режиссер брать не хотел: славянская красота казалась ему неподходящей для француженки. Но ее утвердили. Он злился, ничего не объяснял и бросал оператору: «Иди снимай эту бездарь!» Она не обижалась на роль. Говорила, что многие актрисы и этого не имеют. И еще говорила, что играть хороших женщин труднее, чем роковых, потому что добротой надо быть и в жизни. Злодеек она не играла сознательно: не хотела впускать в себя зло. В кино у нее было немного ролей, зато в театре она осталась звездой. После «Ленкома» много лет играла в «Школе современной пьесы», и на спектаклях с ее участием был аншлаг. Звание народной артистки России, полученное в 2007 году, она не выставляла напоказ. На вопрос, что оно для нее значит, ответила с горькой усмешкой: в этой стране оно дает одно преимущество — когда ты умрешь, близким не придется искать место для могилы. Валентин Гафт когда-то писал о ней едкие эпиграммы, но к концу жизни жалел об этом и от половины своих колкостей отказывался. Ирина же никогда не дружила с актерами близко, хотя с коллегами оставалась тепла. Главным для нее всегда была семья. В личной жизни ей долго не везло. Первый брак с болгарским дипломатом Бойко Гюровым был коротким. В нем родилась дочь Ксения. Позже Ксения говорила, что настоящим отцом для нее стал Александр Абдулов. С Александром Ирина прожила семнадцать лет. В начале было счастье, к концу — много разочарований. Коллеги по театру видели ее в слезах. Абдулов потом признавал: «Бабник я был, бабник. Во многом был не прав. Я ее потерял. Ира — очень хороший человек, прекрасная женщина. Но прошлого не изменить». Я не хочу судить их. В любви люди иногда ломают друг друга не от зла, а от слабости. Сергей Мартынов был знаком с Ириной давно. Но по-настоящему