Она так и не простила ему предательства, которого не было.
Она так и не простила ему предательства, которого не было. Я часто думаю о том, как странно устроена память. Она хранит не даты и не названия фильмов, а запахи, случайные фразы, обрывки разговоров. Вот и здесь — попробуй восстанови, когда именно между Натальей Гундаревой и Александром Фатюшиным пробежала та черная кошка. А ведь было время, когда они друг без друга не могли дышать. В Театр имени Владимира Маяковского они пришли почти одновременно — он чуть позже, она чуть раньше, — и очень скоро стали неразлучны. На гастролях Наташа, которую все знали как женщину властную и резкую, превращалась в заботливую наседку: следила, чтобы Шуша — так она его называла, соединив Шурика и Сашу, — вовремя поел, не простыл, лег спать. Он слушался. Ему нравилась эта опека, это тепло, которое она умела давать, не требуя ничего взамен. Они были близки настолько, что в театре шептались. Но сердца обоих были заняты. Наташа недавно вышла замуж за режиссера Леонида Хейфеца — человека старше ее на четырнадцать лет, который ради нее оставил семью. А у Саши тянулся долгий, тайный, мучительный роман с замужней актрисой Ириной Калиновской. Эта связь продлилась около пятнадцати лет. Калиновская разводиться не собиралась — ее вполне устраивал статус профессорской жены, обеспеченная жизнь. Но у нее были ключи от его квартиры. И он ждал. Годами ждал, надеялся, верил. Вот такая арифметика: у него — ключи и ожидание, у нее — муж-профессор и никаких обещаний. А потом брак Гундаревой рухнул. Она увлеклась молодым актером Виктором Корешковым, и ее не остановило даже то, что он был женат. Правда, этот союз продержался всего два года — Наташа влюбилась снова, на этот раз в Сергея Насибова, который был моложе ее на десять лет. Она добивалась его, писала любовные записки, и он оставил семью, оставил жену и маленькую дочь. Но жениться не спешил. «У нас кипели итальяно-мексиканские страсти, — вспоминал он потом. — С остервенением скандалили, с упоением мирились. А когда огонь погас, разбежались». Фатюшин переживал за подругу. Он познакомил ее с футболистом «Динамо» Александром Минаевым, который был младше актрисы на шесть лет. Они прожили полтора года. «Наташа говорила: я твоя первая и последняя звезда, твоя Альфа и Омега, — рассказывал спортсмен. — Я очень хотел отвести ее в ЗАГС. Но, наоборот, предложил разойтись. Врачи не дали надежд на детей. А я без них свою семью не мыслил». Гундарева корила себя. В браке с Хейфецем она когда-то избавилась от беременности, и врачи вынесли приговор. Больше детей не будет. Этот приговор она носила в себе, как камень. И, наверное, именно тогда, в те годы метаний и потерь, что-то в ней надломилось. А в театр пришли новые лица. Летом восемьдесят пятого — двадцатидвухлетняя Елена Мольченко и двадцатишестилетний Анатолий Лобоцкий, однокурсники по ГИТИСу. Толя был женат, в Тамбове у него остались жена и ребенок, но это никого не смущало. Они с Леной репетировали этюды и дорепетировались до поцелуев. Жена приехала, узнала, поставила ультиматум — и Лобоцкий развелся. Елена начала с ним жить, но счастья это не принесло: он мог не ночевать дома, а она терпела, прощала, смотрела преданными овечьими глазами. Гундарева к тому времени была примой «Маяковки». Она играла в «Леди Макбет Мценского уезда» с Корешковым, своим бывшим мужем, и это ее тяготило. Она сказала Гончарову: надоело играть одно и то же, пора искать замену. Начались просмотры. Увидев Лобоцкого, Наташа неожиданно указала на него: «А вот с этим мальчиком я еще, пожалуй, сыграю». Начались репетиции. Они затягивались допоздна. Наталья сама звонила Мольченко и сообщала, что они с Анатолием едут к ее бывшему педагогу — репетировать сложную сцену. Лена ничего не выясняла. Только смотрела на Толю своими овечьими глазами и терпела. После премьеры был банкет. Лобоцкий попросил Елену уехать домой — сам он собирался с артистами к Гундаревой. Лена опустилась на колени: «Толя, не надо!» Он обошел ее и уехал. Она отправилась к театру,