Часовщик отказался возвращать семейные часы и запер дверь перед хозяйкой. Она вызвала п...
Часовщик отказался возвращать семейные часы и запер дверь перед хозяйкой. Она вызвала полицию, но старый механизм пробил тринадцать раз, а из корпуса прозвучал голос — Я не отдам вам часы сегодня, — сказал Семён Львович и повернул ключ в двери мастерской. Мария поставила сумку на прилавок. — Вы обещали закончить к пятнице. — Закончил. Поэтому и не отдам. У стены стояли часы, сделанные Марининым прадедом. После смерти отца они достались ей, а брат Андрей потребовал продать их. Через месяц он исчез, оставив машину у вокзала. Пятнадцать лет полиция считала, что Андрей уехал. — В механизме есть второе устройство, — объяснил часовщик. — Оно включается, когда стрелки показывают восемь семнадцать. Он повернул стрелку. Внутри щёлкнуло, зашуршала плёнка, и прозвучал мужской голос: «Маша, если ты это слышишь, значит, отец снова выбрал тебя». Мария вцепилась в край прилавка. Андрей говорил спокойно, с привычной усмешкой. «Не верь его завещанию. Дом на Садовой принадлежал маме. Под лестницей остались документы». Запись оборвалась. Часовщик показал ленту за боем часов. — Там ещё фрагменты. Но лента старая. — Почему вы заперли дверь? — Мужчина предлагал десять тысяч, если я заменю механизм. Дом на Садовой снесли двенадцать лет назад. Мария позвонила бывшему следователю. — Андрей приходил ко мне за неделю до исчезновения, — сказал тот. — Хотел заявить о поддельном завещании, но передумал. Сказал, что сначала поговорит с вами. Но с Марией он не поговорил: в последний раз обвинил её в отцовской любви к ней, хлопнул дверью и ушёл. Второй фрагмент зашуршал: «Я нашёл бумаги. Отец продал мамин дом по доверенности, подписанной после её смерти. Деньги вложил в мастерскую Вадима. Если со мной что-нибудь случится, ищи не дом. Ищи лестницу». Вадим, их двоюродный брат, получил мастерскую. На двери появился Вадим — седой, осунувшийся, с папкой. — Эти часы мои. Передайте Марии: Андрей жив. И просил уничтожить запись. Мария сама открыла дверь. — Где мой брат? Вадим положил папку на прилавок. — После ссоры Андрей попал под машину. Отец отвёз его к врачу, а после операции устроил в пансион под фамилией матери. Всем говорил, что сын уехал. Память вернулась не полностью. Андрей боялся возвращаться и отказался видеть родных. Вадим оплачивал пансион, убеждая себя, что защищает их от правды. Узнав о ремонте, решил уничтожить запись. — Почему пришли? — Вчера Андрей произнёс ваше имя. В тот же вечер Мария приехала в пансион. Андрей сидел у окна и собирал головоломку. В пятьдесят два он выглядел старше своих лет. — Маша? Отец разрешил? — Его больше нет. Андрей кивнул, будто уже слышал эту новость. Документы позволили оспорить часть сделок, хотя дом вернуть было невозможно. Вадим продал долю и выплатил компенсацию. Дело упёрлось в сроки, но Мария добилась изменения записи о пропавшем без вести. Врачи не советовали сразу забирать Андрея домой. Мария приезжала дважды в неделю с фотографиями. Иногда он узнавал её, иногда называл мамой. Семён Львович восстановил часы и вернул их без оплаты. — Один фрагмент я не прослушал. Он ваш. Мария включила запись. После шороха молодой Андрей произнёс: «Если всё закончится нормально, Маша никогда этого не услышит. И хорошо. Я хочу, чтобы она знала: отец выбрал не её, а того, кто меньше спорил. А я злился не на неё, а на то, что сам молчал». Андрей нахмурился. — Это я? — Ты. — Много говорил. Мария рассмеялась. Он тоже. Через год часы перевезли в пансион. В восемь семнадцать они били один раз, как задумал прадед. Андрей каждый вечер ждал этот звук и поправлял стрелки, если они отставали. Однажды Мария пришла позже обычного. На столе лежала дощечка с неровно выжженными словами: «Для Маши». Она повесила её на корпус часов вместо таблички с фамилией отца. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!