В семьдесят два года Тамара Ивановна завела тайну от собственной дочери. Каждую неделю ...
В семьдесят два года Тамара Ивановна завела тайну от собственной дочери. Каждую неделю она уходила из дома нарядная и возвращалась с таким лицом, будто стала моложе лет на двадцать Именно это первым насторожило Ларису. Раньше Тамара Ивановна пользовалась помадой лишь по особым случаям. Теперь каждую субботу около одиннадцати она надевала светлое пальто, брала шарфик, подаренный Ларисой, красила губы и уходила. — Куда? — По делам. — По каким? — По обычным. В первый раз Лариса не придала этому значения. Во второй мать вернулась почти в три и принесла булочки. В третий, уже в прихожей, спросила: — Как думаешь, сиреневый мне идёт? — Мам, у тебя мужчина? — А если да? — Да ничего. Просто интересно. — Тогда интересуйся молча. Лариса почти уверилась: мужчина существует. Ей было сорок шесть, матери — семьдесят два. Тамара Ивановна пятнадцать лет жила одна, считала мужчин после шестидесяти либо женатыми, либо нуждающимися в сиделке. Но теперь возвращалась оживлённая, приносила цветы, купила серьги и попросила показать, как отправлять фотографии. — Кому? — Человеку. — Мужчине? — Лариса. Разгадка нашлась случайно. Из оставленной на кухне сумки выпала школьная тетрадь с надписью «МАКСИМ. ЧТЕНИЕ». Рядом лежали карандаши, карточки со слогами и записка: «Тамара Ивановна, пожалуйста, приходите в субботу. Максим вас очень ждёт. Вчера сам прочитал “машина”. Я чуть не расплакалась». Подпись: «Катя». — Кто такой Максим? — спросила Лариса, когда мать вошла. — Ты рылась в моей сумке? — Она сама выпала. — Конечно. Тамара сняла пальто и села. — Это мальчик. Ему семь. Он почти не говорил, когда мы познакомились. Катя попросила Тамару Ивановну позаниматься с сыном: Максим плохо читал, путался в буквах, злился, бросал книги и прятал тетради. В школе дети уже складывали слова, а он стеснялся отвечать вслух. — Ты согласилась? — Сначала на один раз. — А потом? — Он прочитал «кот». С третьей попытки. Потом сам попросил приходить. В следующую субботу Лариса поехала вместе с матерью. Дверь открыла молодая женщина. — Тамара Ивановна! — крикнул Максим. — Тама Ива! Он потащил её к столу, где лежала книга, и, водя пальцем по строке, прочитал: — Маленький… па-ро-воз… ехал… через лес. — Хорошо. Ещё раз. Только не торопись, — строго сказала Тамара Ивановна. Лариса осталась у двери. Катя прошептала: — Он раньше книжки прятал. Злился, когда не получалось. А теперь сам просит новые. Тамара Ивановна умеет с ним так, как никто. Из комнаты донеслось: — Не «паравоз», а «паровоз». Проверочное слово? — Пар? — Нет. — Тамара Ивановна! Максим расхохотался. Через час за чаем он составлял из магнитных букв слова «КОТ», «ДОМ», «МОРЕ», а потом выложил «ТАМА». — Здесь чего-то не хватает. Он нашёл ещё две буквы и исправил: «ТАМАРА». — Вот теперь правильно. По дороге домой Лариса спросила: — Ты берёшь с Кати деньги? — Конечно нет. — Тогда я буду оплачивать такси. — Автобус ходит прекрасно. — Обратно такси. — Если дождь. — И если холодно. — Не наглей. Сошлись на дожде. Через три месяца Максим впервые прочитал Тамаре Ивановне целую страницу без помощи. Катя сняла это на телефон и прислала Ларисе. На видео мать сидела рядом с мальчиком, поправляла сиреневый шарфик и следила пальцем по строчкам. — Теперь пятёрка? — спросил Максим. Тамара покачала головой, и он нахмурился. Тогда она достала красный карандаш. — Пятёрки ставят в тетрадь. Максим подвинул работу. Тамара вывела большую пятёрку и обвела её кружком. На следующий день Лариса купила матери новую сумку — побольше. Положила внутрь цветные карандаши, карточки и книгу про динозавров. — Чтобы твои «обычные дела» помещались. Тамара проверила карманы, молнию и ремень. — Ничего, — сказала она. — Можно носить. А в субботу снова накрасила губы. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!