На второй год вдовства свекровь неожиданно привезла мне шкатулку умершего мужа. Внутри ...
На второй год вдовства свекровь неожиданно привезла мне шкатулку умершего мужа. Внутри лежала старая квитанция на детскую коляску, выписанная за три года до нашей первой встречи В тот четверг Елизавета Андреевна приехала без предупреждения — с кожаным портфелем, где когда-то её муж носил чертежи. — Пора, — сказала она. — Годы идут, Лена. Нельзя жить в склепе. Тут бумаги Вадима из его городской квартиры. Перебери и выбрось всё лишнее. Она уехала тем же вечером. В портфеле лежали старые зачётки, талоны и черновики. Из папки выпал пожелтевший листок. Это была квитанция мебельной фабрики из соседней области, датированная маем 2014 года, за три года до нашей встречи. В графе значились кроватка из бука и пеленальный комод. Всё оплачено. Получателем была не я и не мать Вадима. Подпись: «Товар получен в полном объёме. М. Кравцова». На обороте был адрес: посёлок Сосновый Бор, улица Зелёная, дом двенадцать. И приписка рукой Вадима: «Каждый месяц до восемнадцатилетия. Без задержек». Я не могла найти простого объяснения кроватке и восемнадцати годам выплат. Наутро заперла дом, села в «Ладу» и поехала в Сосновый Бор. Триста километров промелькнули в сером осеннем свете. Дом оказался небольшим, с облупившимися наличниками. Дверь открыла женщина лет тридцати пяти. — Вы Маргарита Кравцова? Она побледнела. — Да. А вы кто? Я назвала себя и показала квитанцию. Маргарита пропустила меня. — Значит, он не выбросил, — тихо сказала она. На кухне пахло чаем. Маргарита сцепила руки на коленях. — Вадим обещал помогать. Когда узнал о ребёнке, ему было девятнадцать. Он испугался. Мой отец выгнал его и запретил приходить. Вадим уехал, но начал присылать деньги — сначала сам, потом переводами. Просил только одного: чтобы Матвей ни в чём не нуждался. — Почему он не рассказал мне? — Наверное, боялся. Приезжал редко, смотрел на сына издалека, оставлял подарки у порога. Один раз я открыла дверь поздно — он уже уходил. Только угольник, который выронил, не заметила? В кухню вошёл мальчик лет двенадцати. У него были такие же, как у Вадима, вихры и привычка прищуривать правый глаз. — Здравствуйте, — буркнул он. — Это знакомая твоего отца, — сказала Маргарита. Мальчик поправил лямку рюкзака. — Он опять приехать не смог? — Он не может приехать, Матвей, — сказала я. — Но хотел, чтобы у тебя всё было хорошо. Мальчик ушёл в комнату. — Он думает, что отец работает на Севере, — объяснила Маргарита. — Я не смогла сказать правду. Вадим присылал ему чертёжные наборы и книги. Я достала конверт со сбережениями Вадима — деньгами от продажи деревянных изделий. — Это его. По закону часть имущества принадлежит его сыну. Я помогу оформить документы, если вы согласитесь. Маргарита посмотрела на конверт. — Зачем вам это? Вы могли выбросить квитанцию и забыть всё. Я надела пальто. Злости на Вадима не было, только ощущение, будто узел, четыре года сжимавший грудь, ослаб. — Я думала, он унес страшную тайну, — сказала я. — А он просто жил как умел. Ошибался, трусил, но пытался исправить то, что натворил. На крыльце воздух был чистым и колким. Из окна на меня смотрел Матвей. В руках он держал деревянный угольник — инструмент, который Вадим сделал в той самой мастерской, где до сих пор пахло сосной. Подпишись на нас, чтобы ничего не пропускать!