Семь лет Лена ждала его по четвергам. Когда он умер, она пришла на прощание и увидела ж...
Семь лет Лена ждала его по четвергам. Когда он умер, она пришла на прощание и увидела жену. А дома начала писать ей сообщение: «Вы меня не знаете. Я семь лет…» О смерти Игоря сообщил незнакомый номер. Его коллега написал тем, с кем тот недавно переписывался. Лена несколько раз перечитала имя. Потом сама набрала Игоря и слушала гудки, хотя уже знала: он не ответит. Ей было сорок девять. Двенадцать лет в разводе, сын вырос и уехал. С Игорем они встречались семь лет. Он сразу сказал, что женат. Развода не обещал. Лена уверяла себя: она взрослая, самостоятельная, большего ей не нужно. Потом стала покупать его любимый хлеб. Держала свободными четверги. Отказывалась от кино с подругой, если вдруг появлялась возможность его увидеть. Ждала до девяти, а потом читала: «Сегодня не получится». Но и хорошее было. Он замечал усталость, умел рассмешить. Рядом с ним ей снова хотелось наряжаться. Эти вечера она не выдумала. Чужая семья тоже существовала, даже когда Лена о ней не думала. Подруга Таня давно спросила, чего она ждёт. Лена ответила, что ничего. Поспорили, стали созваниваться реже. Дружба со студенческих лет постепенно сократилась до поздравлений. Теперь Лена открыла Танин номер — и закрыла. Боялась услышать, что сама виновата. Это она уже знала. Ей хотелось сказать, кого потеряла, и чтобы кто-нибудь остался рядом. На прощание она всё-таки пошла. Жену Игоря раньше видела только на фотографии. Теперь смотрела, как взрослый сын помогает ей надеть перчатку. У него были отцовские пальцы. Лена положила цветы. Никто её не прогонял: никто не знал, зачем она здесь. На минуту захотелось подойти к жене и признаться, что тоже любила его. Потом подумала: что той делать с этим признанием? Выслушать у мужа, принять ещё и её боль? Лена ушла. В автобусе плакала молча. Соседка протянула бумажный платок, ничего не спрашивая. Дома открыла страницу Игоревой жены. На последней фотографии они стояли возле деревянного забора. Рубашку на нём Лена знала на ощупь. А дня, когда сделан снимок, — не знала. Начала сообщение: «Вы меня не знаете. Я семь лет…» И остановилась. Она надеялась на ответ. Хотела, чтобы жена увидела её, подтвердила, что эти годы были. Получалось, предлагала ей нести ещё и последствия своего выбора. Лена стёрла текст и позвонила Тане. — Можно приехать? Игорь умер. Подруга помолчала. — Приезжай. Домофон опять плохо работает, скажешь, когда будешь внизу. На кухне пахло жареным луком. Таня поставила воду, села рядом. Лена ждала разговора о семи годах. Но подруга спросила, когда ей сообщили. Она рассказала — и заплакала так, что не могла говорить. — Ты ведь предупреждала, — выдавила наконец. Таня долила воды. — Я сейчас не хочу выяснять, кто прав. Мне жалко, что ты всё это время одна со всем сидела. Пропущенные годы дружбы никуда не делись. Лена сама от неё пряталась. Но в тот вечер подруга позволила остаться рядом. Следующий четверг оказался тяжёлым: Лена всё ещё прислушивалась к лифту. Написала Тане. Та позвонила, поговорили. Потом честно сказала, что завтра рано вставать. Лена сама закончила звонок. Чтобы поддержать её, человек не обязан был отдать весь вечер. Постепенно они снова стали говорить и о Таниной жизни. Лена рассказала о потере сыну. Он позвонил на следующий день сам, и больше не пришлось изображать обычную усталость. Жене Игоря она не написала. Его фотографии убрала в конверт. На них оставалось хорошее, но теперь она помнила и цену этих счастливых часов. Однажды в четверг Таня пришла к ней. Они готовили картошку, когда Лена снова заплакала. Подруга отложила нож и села рядом. — Мне его очень не хватает. На этот раз рядом был человек, которому можно было это сказать. Подпишись на нас, чтобы не пропустить!