1830 год
1830 год Год начался спокойно и кончился тремя переворотами, и главным товаром в нём оказалось не зерно и не ткань, а доверие к чужой казне. В июле парижские улицы выгнали с престола Карла Десятого, и на его место сел герцог Орлеанский, которого возвели на трон банкиры: новый король сам принадлежал к первым богачам страны, а его первые министры держали банкирские дома. В августе восстал Брюссель и отделился от Голландии, и королевство Нидерландское распалось вместе со своим долгом. В конце ноября поднялась Варшава, и русской казне пришлось платить за новую войну. Всё это шло на фоне первой в истории паровой дороги между двумя большими городами: пятнадцатого сентября открылась линия из Ливерпуля в Манчестер, и деньги, прежде лежавшие в каналах и в земле, впервые пошли в рельсы. Британия в том же году переписала часть своего долга на более дешёвый процент, Соединённые Штаты пересчитали своих жителей и запретили себе строить дороги за счёт казны, а Китай терял серебро всё быстрее, потому что опиума туда ввозили вчетверо больше, чем десять лет назад. Год показал простую вещь: богатство растёт там, где долг удаётся переписать дешевле, и утекает там, где расплачиваться приходится металлом. Мировое хозяйство и мировые деньги Позднейшие подсчёты дают на 1830 год около миллиарда жителей на Земле, и больше половины мирового продукта делалось в Азии, где почти не было машин. Точных цифр за этот год не составлял никто, и разные исследователи расходятся между собой на десятки процентов, поэтому здесь и дальше это порядок величины, а не отчёт из книги. Ясно другое: в Англии, в бельгийских провинциях и на северо-востоке Америки машин, угля и железа становилось год от года больше, а в Китае и в Индии число работников росло без роста выработки на человека. Цена человека в хозяйстве стала зависеть от того, сколько машин и угля стояло за его работой. Революции 1830 года и деньги Французская перемена началась с денежного вопроса. Двадцать пятого июля король подписал указы, которыми распускалась палата депутатов, сжималась печать и переписывались правила выборов так, что три четверти избирателей теряли голос. Ответом были три дня боёв в Париже, отречение короля и бегство его в Англию. Трон предложили герцогу Орлеанскому, и решали дело не только улица, но и банкирские дома: в новой палате, избранной осенью, заседали крупные негоцианты и директора банков, и правительство возглавил банкир Жак Лаффит, а после него другой банкир, Казимир Перье. Это была первая во французской истории власть, которую держали в руках люди, считавшие чужой кредит своим ремеслом. Деньги и кредит: Британия дешевеет на глазах Британия в 1830 году несла долг, какого не знала ни одна держава: при вступлении на престол Вильгельма Четвёртого он составлял около 785 млн фунтов стерлингов. На службу по этому долгу уходило около 28 млн фунтов в год, то есть больше половины всех доходов казны. Доходы за год, окончившийся пятым января 1831 года, составили 50 млн фунтов с небольшим, расходы около 47 млн, и остаток в 3 млн казался в этих обстоятельствах удачей. Казначей Гоулберн в этом году провёл первую большую перемену в самом долге: 154 млн фунтов четырёхпроцентных обязательств были переведены в трёхсполтинные с десятилетней гарантией, и против обмена высказались держатели лишь на 3 млн. Так из года в год государство приучало своих кредиторов к меньшему проценту. Первая большая железная дорога