За чужие деньги дороги начали строить и в Индии. В 1850 году там решали, класть ли путь...
За чужие деньги дороги начали строить и в Индии. В 1850 году там решали, класть ли путь казной или отдать дело частным товариществам под казённую гарантию дохода, и решили в пользу второго: вкладчику в Лондоне обещали твёрдый доход с каждого вложенного фунта, и английские деньги пошли в индийские рельсы так же охотно, как прежде в свои. Так долг и обещание дохода стали товаром, который продавали далеко от места постройки. Русские рельсы в этом году только подходили к концу. Петербурго-Московскую дорогу строили с 1842 года, и в 1850 году казна отпустила на неё 8,5 млн рублей серебром, больше, чем в три предыдущих года: в июле открылось постоянное движение на участке от Вышнего Волочка до Твери, а от Чудова до Бологого пошли служебные поезда. Всё это строилось на казённый счёт и на заграничные займы, а не на частную подписку. Торговля, хлопок и рабский труд Хлопок оставался товаром, на котором стояла мировая торговля. Соединённые Штаты вывезли в этом году своих товаров на 134,9 млн долларов, и хлопок один дал из них 71,9 млн, то есть больше половины: без него не работали английские прядильни, а без английских прядилен не было сбыта у американского поля. Прозвали его поэтому королём, и в этом прозвании было больше страха, чем гордости, потому что цена на него падала от одного урожая в чужих краях. Англия в этом году получала хлеб из чужих краёв почти без пошлины. Хлебные законы отменили в 1846 году, и с той поры квартер пшеницы подешевел: осенью 1850 года его продавали около 45 шиллингов, тогда как в 1840 году он стоил 66 шиллингов 4 пенса. Для мастера это значило, что треть заработка больше не уходит на один хлеб, а для помещика, что доход с пашни падает; зато земледелие искало выход в мясе, молоке и шерсти, а города ели дешевле. Чай и зелье оставались товарами, за которые на Востоке платили серебром. После войны англичане открыли для своей торговли ещё четыре порта, кроме Кантона, и торговля стала перебираться в Шанхай, где купец не зависел от старого круга кантонских домов. Чай из Китая теперь всё чаще везли морем, и в этом году за морем выросла конкуренция паруснику: клипер, дошедший из Нью-Йорка до Китая за 81 день, привозил товар прежде, чем о нём успевали написать из Ост-Индии. Земля, хлеб и рента Земля оставалась самым верным имуществом, но доход с неё падал. В Англии поместьями владели несколько сотен семей, и хозяин городского квартала получал деньги с улиц и доходных домов, а не с поля; с падением цены на хлеб таким владельцам стало выгоднее сдавать землю под стройку, и в Лондоне на месте лугов поднимались кварталы. Северные хозяева переводили пашню в пастбища и держали овец, потому что шерсть и мясо не боялись заморского хлеба. Для работника год был нелегче прежних. Заработок в деревне оставался низким, а в городах работать приходилось долго: в 1850 году парламент принял закон, ограничивший труд женщин и подростков на фабриках десятью с половиной часами в день, и это была уступка, каких прежде не делали. Дешёвые руки оставались самым ходовым товаром: ирландец и немец ехали через океан за работой, а в Калифорнии за право копать землю чужой платил 20 долларов в месяц. Где в 1850 году держали богатство Список имуществ к этому году изменился заметнее, чем за любое прежнее десятилетие. Первым по надёжности оставалась земля, но доход с неё стал скромнее дохода с бумаги и акции. Вторым стояли государственные бумаги: английские обязательства держали как наличные в любой европейской столице, французская рента давала верный доход, а бумаги испанские, греческие и южноамериканские покупали только знатоки, и эти бумаги после двадцатых годов так и не оправились. Дальние страны и их счета