связи с ним на Западе ее позже объявят «Красной Жизелью» и русской шпионкой. — 20 августа 2026 г. в 03:42:34.036
связи с ним на Западе ее позже объявят «Красной Жизелью» и русской шпионкой. Психика балерины трещала по швам. Она почти не спала, кричала ночами, кашляла. Каплун, устав от этой любви, выбил ей разрешение на выезд, и в 1924 году Ольга навсегда покинула Россию. В Париже ее сделали звездой Гранд-опера, но тоска и странности росли. Она мыла голову шампанским от нечистой силы, отменяла спектакли, если мать просыпала соль. После каждой «Жизели» кричала во сне и звала Бориса. Однажды на репетиции она чуть не бросилась из окна четвертого этажа. Потом были изматывающие гастроли в Аргентине и Австралии. Там Спесивцева забыла свою партию прямо на сцене, упала, била себя по лицу и рыдала. А через неделю отправилась гулять по набережной, забыв о спектакле, и не смогла вспомнить, кто она: «Мне кажется, я сегодня Жизель». Спасти ее попытался русский танцовщик Борис Князев, но и этот брак распался. Финальная черта наступила в Нью-Йорке. Ее агент Браун внезапно скончался от инфаркта. Ольгу прорвало: она орала, что она Жизель, что ей нужен Альберт, на нее надели смирительную рубашку, пока она кричала что-то про убитых людей и просила их сжечь. Так она и оказалась в лечебнице, где ее спустя годы обнаружил Ферн. Больше всего писателя поразило, что за два десятилетия ни один из друзей и коллег не поинтересовался судьбой великой балерины. Александра Толстая, приютившая Спесивцеву, спросила, как та выдерживала жизнь с двадцатью сумасшедшими в одной палате. Ольга Александровна ответила, что и там был праздник — друзья прислали открытки. Она показала стопку писем от Монтё, Веры Стравинской, Карсавиной, Немчиновой. Толстая, однако, знала, что Ферну пришлось буквально выпрашивать эти поздравления у бывших подруг балерины. Спесивцева умерла в 1991-м, в возрасте 96 лет, прожив в пансионате Толстой последние двадцать восемь лет. Она так и не узнала, что Борис Каплун, — возможно, единственная большая любовь ее жизни, — был расстрелян в 1937-м. Забытая всеми, спасенная лишь чужим человеком, влюбившимся в ее фотографию, она стала символом того, как искусство может сжечь своего творца. Но что страшнее — сумасшествие самой балерины или равнодушие тех, кто когда-то носил ее на руках? Подписывайтесь чтобы не потерять История России