Последняя фрейлина империи: от придворных балов до холодных бараков Соловков
Последняя фрейлина империи: от придворных балов до холодных бараков Соловков Когда Наталья Фредерикс впервые переступила порог женского барака на Соловках, её встретили насмешками и хриплым смехом. Заключённые не могли поверить: разве та, что некогда стояла вблизи трона, теперь среди них? Её величали «баронессой» с язвительной интонацией, обсуждали за спиной с завистью и злорадством, шептали: «Теперь ей не за царицей хвост таскать, а торф таскать!» Но никто из постоялиц лагеря даже представить не мог, что спустя всего несколько месяцев судьба этой женщины изменит их самих. Род Фредериксов дал российскому престолу не одну преданную фигуру. Наталья, племянница влиятельного барона Владимира Фредерикса, начала службу при дворе Александра II, ухаживая за больной императрицей Марией Александровной. Именно под её чутким руководством Наталья впервые проявила себя не просто как придворная дама, а как человек, заботящийся о ближнем, мечтающий облегчить чужие страдания. В течение последующих десятилетий она сопровождала и помогала Марии Фёдоровне, а затем Александре Фёдоровне, особенно в годы Первой мировой войны. Работая сестрой милосердия, она женскими руками перевязывала тяжёлые раны солдат и ухаживала за умирающими. Но новый век перевернул жизнь баронессы. Когда патроны дома Романовых упали, Наталья Модестовна не сочла нужным покинуть Россию. Она осталась в стране, которая так резко охладела к её сословию, и долгое время жила скромной, незаметной жизнью: преподавала французский, посещала церковь, помогала бедным. Однако именно этот отказ от светской суеты и преданность вере в новой власти показались подозрительными. Её арестовали, обвинили в религиозном активизме и, наконец, отправили на острова, где её ждал лагерь особого назначения. На Соловках Наталья Фредерикс была чужой среди чужих. Её мокрые ноги в грубых ботинках тонули в грязи, а спина гнулась под тяжестью кирпичных мешков. Уголовницы, работавшие рядом, издевались над ней. Но её сдержанность, аккуратность и поразительное самообладание с каждым днём гасили нападки. Наталья никогда не отвечала руганью на ругань, не демонстрировала обид. Каждый вечер, вернувшись в барак, она очищала платье, молилась и готовилась к новому дню труда. Со временем этот стойкий характер вызвал уважение даже у тех, кто прежде презирал её за «аристократические замашки». Когда пришёл тиф, который косил заключённых десятками, санитарное начальство искало добровольцев для ухода за больными. Все женщины молчали, опустив головы. Наталья Фредерикс сама вызвалась. «Я сестра милосердия, меня учили ухаживать за страждущими», – спокойно сказала она. Это решение примирило её с многими, даже с наиболее враждебно настроенными сокамерницами. В старшей палатной сестре, которой пришлось ухаживать за больными и убирать нечистоты, они увидели самоотверженность, не знающую страха. Когда Наталья заразилась, она продолжала работать. «К чему лечение? В моём возрасте от тифа не выздоравливают», – сказала она тем, кто пытался заставить её остаться в постели. Её нашли уже бездыханной в одном из бараков, где она проверяла состояние больных. Баронесса Фредерикс сохранила себя в нечеловеческих условиях – не как придворная, не как представитель знатного рода, а как человек, который до конца дней оставался верным той миссии, что выбрал сам. Что даёт некоторым людям силы сохранять внутренний свет, даже если вокруг давно царит мрак? Подписывайтесь чтобы не потерять История России