Дочь Пушкина, с которой Толстой писал Анну Каренину, умерла, не дождавшись пенсии — 12 сентября 2026 г. в 03:42:47.910
Дочь Пушкина, с которой Толстой писал Анну Каренину, умерла, не дождавшись пенсии Пожилая дама в поношенной шали каждое утро приходила к памятнику Пушкину на Тверской бульвар. Она могла стоять молча час, другой, не обращая внимания на ветер и слякоть. Для Марии Александровны Гартунг, урождённой Пушкиной, бронзовый поэт был единственным близким существом: отца она лишилась в пять лет и помнила его смутно, но всю жизнь несла его имя как благословение и проклятие. В промозглом марте 1919-го она пришла сюда в последний раз. Через несколько дней её не стало. Незадолго до смерти нарком просвещения Луначарский подписал ей персональную пенсию — за заслуги Пушкина перед русской литературой, — но получить эту помощь Мария Александровна так и не успела. Появилась она на свет в Петербурге в 1832 году. Отец, узнав, что родилась дочь, отшучивался в письме княгине Вяземской: мол, жена преподнесла ему миниатюрную копию его собственной особы, и теперь он в отчаянии, несмотря на всё самомнение. Смерть поэта перевернула всё: маленькую Машу увезли в Полотняный Завод, и там, среди деревенской свободы, росла девочка, для которой гениальный отец постепенно превращался в легенду. Воспитанием занялась мать, Наталья Николаевна, впоследствии вышедшая замуж за Петра Ланского. Мария получила прекрасное домашнее образование: к девяти годам она свободно писала и говорила по-французски и по-немецки, играла на фортепьяно, вышивала, великолепно держалась в седле. Позже её определили в Екатерининский институт, а дополнительные занятия с ней и братьями вели лучшие учителя, подобранные друзьями покойного отца. Знакомые описывали её как женщину утончённых аристократических манер, однако простую в общении, приветливую и необычайно остроумную. С матерью и отчимом у неё сохранились самые нежные отношения. Внешность Марии Александровны была удивительной: в ней соединились редкая красота матери и южная экзотичность отца, хотя отдельные черты казались грубоваты для женского лица. Зато осанка — величественная, гордая — выдавала истинную аристократку. Именно эту внешность запомнил Лев Толстой при встрече в Туле, на приёме у генерала Тулубьева. Увидев даму, граф спросил, кто она. А когда услышал, что перед ним дочь Пушкина, только развёл руками: теперь, мол, ясно, откуда у неё эти аристократические завитки на затылке. Татьяна Кузминская, свояченица писателя, позднее подтверждала: Мария послужила Толстому типом Анны Карениной — не характером, не судьбой, а именно портретом. Вспомните героиню романа: чёрные вьющиеся волосы, гирлянда анютиных глазок, нитка жемчуга на точёной шее и непокорные колечки кудрей на затылке и висках. В декабре 1852 года, после окончания института, Мария Александровна была пожалована во фрейлины и стала состоять при императрице Марии Александровне, супруге Александра II. Придворные кавалеры вились вокруг неё, но замуж она вышла только в двадцать восемь лет, да и то за немолодого генерала Леонида Гартунга — управляющего императорскими конными заводами в Туле и Москве. Семнадцать лет их брак казался прочным. Всё рухнуло в 1877 году, когда Гартунга обвинили в краже векселей и ценных бумаг некоего ростовщика Занфтлебена, чьим душеприказчиком он был. Генерал оказался жертвой подлой интриги. Не желая покрывать своё имя позором, он прямо в зале суда выстрелил в себя. При нём нашли записку: Гартунг клялся всемогущими богами в своей невиновности и прощал врагов. Мария Александровна позже писала родным, что прожила с ним семнадцать лет и знала все его недостатки, но он был человеком безупречной честности и добрейшего сердца. Умирая, он простил своих недругов, а вот она — никогда. Детей у них не было. Похоронив мужа, Мария осталась одна, без средств к существованию, но не согнулась. Она стала почётной попечительницей и председателем первой общественной библиотеки имени Пушкина, посещала литературные вечера. По воспоминаниям правнучки поэта Наталии Шепелевой, тётя Маша сохраняла удивительное жизнелюбие: