Он ушел рисковать, а она умела ждать, как никто другой — 10 августа 2026 г. в 12:40:56.655
Он ушел рисковать, а она умела ждать, как никто другой Где-то на самых ближних из рубежей загорелось синим огнем. Там, где тлело и снова взрывалось, прорвало все страховки. Он же был одним из тех, кто услышал призыв. Действовать, служить, работать. Рисковать, разумеется. Ведь большие свершения без риска - сыр в мышеловке. Так бывает иной раз, но только на первый поверхностный взгляд. Сделав что-либо значимое, ты становишься и более заметен, и в ответе за собственные поступки. А нередко и за деяния. Он был взрослым, и знал цену слову. За ту ленточку он отправился не праздновать открытие садика, или же награждать мисс вселенная. Он отчетливо понимал, что оттуда обычно не возвращаются. Если и приезжают назад, то оставив там часть своего Я. Часто же там перевалочный пункт, остановка и пересадка на лодку, которая плывет не в Потудань, а за облако. А она не успела с ним расписаться. В пламени мелководье встречается реже, чем брод в середине огня. Если ты летишь на яркий Свет, было бы немыслимо странно опасаться, что Свет тебя ослепит, или что пламя тебе опалит твои крылья. Тут, наверное, надо сказать, и о крыльях: парадокс высоты заключается в том, что чей чуждо понятие времени. Крыльев может не быть, но когда ты отправишься в высотный полет, они вырастут. И останется лишь чистить перышки, чтобы по казачьим присловьям наградная “винтовка чисто смазана была.” Наградная, ведь тебе ее выдали. За согласие выдвинуться в одностороннее путешествие. В освящение похода в потустороннее. Когда он отправлялся в пункт сбора, она плакала мерно, трудясь на полезной работе. Скоро весточки ей рассказали о том, что он цел и на месте. И что он не один. Есть и ратники, и дежурные по восхождению, и первопроходцы, которые проложили лыжню. Время тянется ужасающе вязко, если ты соглашаешься ждать. Из умений терпеть хвори, лишения, страдания - это самая трудная дисциплина: жить в неизвестности. Вскоре, весточки стали все реже и реже, а связь походила все больше на кораблик, что отец Анатолий с “Острова” отправлял плыть к Небесам: упадет или не упадет? Доживу ли я до весны, или деревянный костюм мне уже сшит? Все вопросы казались открытыми и безответными. Но вернее их было звать риторическими. Она каждый день ела, пила, и дышала. Чтобы жить за него и себя. Ее сердце стучало в два раза сильнее. А кулак, как положено, не отставал. Многое в ней за месяцы неизвестности выросло. Но внезапно кораблик стал исчезать, стоило его лишь опустить на холодную воду. Связь пропала. Затем ей сказали, что пропал и он. Но она все ждала. Прошел год. Он был найден. Или скорее обретен? Информации было не густо. Стало ясно, что он больше не повернет ключ в замке от их двери. Что теперь его жизнь уже в руках Ключаря-Рыбака. Провожали его вместе с товарищами. Залпы били в ее сердце копьями, а не иголками. Она плакала внутрь себя. А снаружи обветрила себе нежные губы. Навсегда он остался ей мужем, хоть их брак в свое время и не успели задокументировать. А успели бы, она получила бы выплаты. Но зачем рубли тем, чье богатство нетленно? Да, на вечные вклады не купишь новую квартиру. Но на Райские Кущи можешь смело надеяться. Там и встретитесь. Там и воспоете. Он свое отслужил с честью и без оглядки. Потому что она так ждала. С доблестью и бесстрашно. Пусть немного боясь. Боясь, что он малодушествует. И напрасно, ведь все удалось. Посвящается Л. Я могу слегка перепутать некоторые детали, но история произошла на наших с вами глазах. @izgermanii