Посудомойка в доме миллиардера — 5 августа 2026 г. в 03:00:08.049
Посудомойка в доме миллиардера Марина протерла последнюю тарелку и поставила её в сушку. Часы на кухне показывали почти час ночи. Гости давно разъехались, и особняк Ланских затих, только на втором этаже скрипела половица. – Опять не успела до полуночи, – раздался голос за спиной.Регина Павловна стояла в дверях, скрестив руки на груди. Домоправительница вела хозяйство в этом доме восемь лет и любила напоминать об этом каждому новому сотруднику. – Мыла посуду после банкета, – ответила Марина. – Сто двадцать тарелок и весь хрусталь. – Меня не интересуют объяснения. Хозяин платит за результат.Марина промолчала. Спорить с Региной Павловной было бесполезно. За три месяца эта женщина уволила трёх посудомойщиц до неё, и каждый раз находила повод. В дом Ланских Марина устроилась полгода назад через агентство. Одиннадцать часов на ногах, зарплата двадцать пять тысяч при обещанных сорока. Разницу Регина Павловна объясняла испытательным сроком, хотя испытание закончилось давно. Марина взяла эту работу после смерти матери. Валентина Дмитриевна ушла год назад, оставив дочери долги за лечение и однокомнатную квартиру на окраине. Марина продала мамино кольцо, чтообы закрыть часть долга, и всё равно платила ещё пятнадцать тысяч в месяц банку. – Завтра прием на сорок человек, – сказала Регина Павловна. – Явишься к семи утра. – У меня смена с девяти. – Теперь с семи. Не нравится – ищи другое место.Марина кивнула и стала убирать полотенца. Руки после горячей воды покраснели и потрескались, но жаловаться было некому. Хозяин дома, Артём Ланской, появлялся на кухне редко, а с прислугой почти не разговаривал. Через час, когда Марина уже собиралась уходить, в кухню тихо вошла девочка в пижаме. – Ты не спишь так поздно? – спросила Марина. – Хотела молока, – ответила девочка. – Меня зовут Соня. Мне десять. Марина налила молока и подогрела его в микроволновке. Соня села за стол и стала разглядывать её лицо. – У тебя грустные глаза, – сказала девочка. – Как у папы. – Просто устала, – Марина улыбнулась. – Пей и иди спать, а то Регина Павловна найдёт нас обеих. Соня выпила молоко и убежала наверх. Марина посмотрела ей вслед и подумала, что в этом огромном доме девочка была такой же одинокой, как и она сама. Следующая неделя началась с новых придирок. Регина Павловна вычла из зарплаты Марины две тысячи рублей за якобы разбитую тарелку, хотя тарелка треснула ещё до её смены. В среду Марину заставили перемыть весь столовый набор на сорок персон второй раз, потому что гостям, по словам домоправительницы, показались мутными бокалы. Сорок бокалов, двадцать минут работы, и снова те же двадцать минут заново, только чтобы придирка выглядела обоснованной. Прием на следующий день длился до полуночи. Марина мыла посуду без перерыва: тарелки, бокалы, кастрюли из-под жаркого. К трём часам ночи руки дрожали от усталости, поясницу сводило от долгого стояния. Убирая нижний шкаф с посудой, она наткнулась на старую жестяную коробку. Внутри лежали пожелтевшие фотографии кухонного персонала и несколько фартуков с вышитой монограммой дома. На одной фотографии Марина узнала лицо, которое видела каждый день в детстве. Это была её мать. Молодая Валентина Реброва стояла у той же плиты, в том же фартуке, с монограммой особняка Ланских на кармане. Марина перевернула фото. На обороте карандашом было написано: «1997 год, кухня, повар В. Реброва». Она не знала, что мать работала здесь. Валентина Дмитриевна не рассказывала о прежних местах работы. На вопросы дочери она отвечала одной фразой: «Не хочу вспоминать эти годы». На следующей фотографии молодая Регина Павловна стояла рядом с матерью Марины. Обе улыбались. – Что ты делаешь у моих вещей? – Регина Павловна возникла в дверях так резко, что Марина вздрогнула. – Убирала шкаф, нашла старые фотографии, – Марина протянула снимок. – Здесь моя мама.Регина Павловна выхватила фотографию из рук Марины и внимательно посмотрела на неё. – Реброва была твоей матерью? – Да. А вы её знали? – Мы вместе работали, давно, – Регина Павловна убрала фо