дороги. — 22 августа 2026 г. в 12:13:12.239
дороги. - Ребенок ведь мог не выжить, если бы приступ повторился в машине, - сказала она тихо.- Мог, - согласилась Марина, не смягчая ответ. - Поэтому мы считали сердцебиение каждую минуту, а не раз в десять.По дороге на подстанцию рация молчала непривычно долго, и Настя, глядя в окно, спросила то, что давно хотела спросить: - У тебя было такое, что не довезла? Марина ответила не сразу, сосредоточенно глядя на дорогу. - Было. Один раз, семь лет назад. С тех пор я считаю сердцебиение вслух каждый раз, даже когда кажется, что все стабильно. Настя не стала расспрашивать дальше, понимая, что за этим коротким ответом стоит история, которую Марина не готова рассказывать в машине между вызовами. На подстанции их встретил новый вызов почти сразу: детский сад, ребенок подавился едой на обеде, воспитатели растеряны. Марина развернула машину, не дожидаясь полного адреса, полагаясь на то, что диспетчер продиктует остальное по дороге. - Годы у ребенка? - спросила Настя, пристегиваясь. - Диспетчер сказал, четыре. В детском саду их встретила воспитательница с ребенком на руках: мальчик синел на глазах, не мог издать ни звука, глаза у него были расширены от ужаса. Марина выхватила его из рук воспитательницы одним движением, развернула лицом вниз на своем предплечье, голова ниже туловища, и нанесла пять резких ударов между лопаток основанием ладони. Ничего не изменилось после первых ударов, и Марина, не теряя ни секунды, перевернула мальчика на спину, положила два пальца ему на грудину и произвела пять резких толчков, как учат делать детям этого возраста вместо взрослого приема Геймлиха. Воспитательница за спиной у нее плакала, зажимая рот рукой, а вторая воспитательница уже звонила родителям, диктуя адрес больницы дрожащим голосом. - Давай, малыш, выходи, - произнесла она сквозь зубы, повторяя серию заново.На третьей серии толчков изо рта у мальчика вылетел кусок морковки, и следом раздался хриплый, судорожный вдох, а потом громкий плач, который для всех в комнате прозвучал музыкой. - Дышит, - выдохнула Марина, прижимая ребенка к себе, прежде чем передать его подоспевшей воспитательнице. Настя уже мерила сатурацию, проверяла дыхание, слушала легкие на предмет остатков пищи, которые могли попасть глубже. - Сто процентов, дыхание чистое, - доложила она. Заведующая садом стояла в дверях, прижав руки к груди, и повторяла слова благодарности, которые никто уже не слушал: Марина писала карту вызова, Настя успокаивала мальчика, поглаживая по спине. Родителей мальчика вызвали телефонным звонком, и мать приехала за пятнадцать минут, вбежала в группу с растрепанными волосами, не сняв уличную обувь. Она обняла сына так крепко, что тот на секунду снова закашлялся, и Марина мягко попросила ослабить хватку, объясняя, что после эпизода с непроходимостью дыхательных путей ребенка все равно нужно показать педиатру для контроля. - Могло быть хуже? - спросила мать, все еще не отпуская руку сына. - Могло, - ответила Марина честно. - Но вы вовремя позвонили, а мы вовремя доехали. Сейчас важнее показать его врачу и понаблюдать сутки. Женщина закивала, прижимая сына к себе уже мягче, и Марина, собрав сумку, направилась к выходу вместе с Настей. В машине по дороге на подстанцию обе молчали дольше обычного. Настя достала телефон, чтобы проверить время, и увидела пропущенный звонок от парня, три сообщения подряд с вопросом, во сколько она освободится. Она убрала телефон обратно в карман, не ответив. - Все нормально? - спросила Марина, заметив ее лицо.- Нормально. Просто не знаю, что ему сказать. Он ждет ответа про поликлинику до конца недели.Марина ничего не ответила, только кивнула, будто узнав в этом молчании что-то свое. На подстанции их ждал короткий отдых, и не успела Настя допить воду, как рация снова ожила. Диспетчер сообщил адрес и добавил, что вызов поступил от самой Валентины Петровны: она попросила приехать, потому что у соседки, той самой, что когда-то нашла ее без сознания, внезапно случился приступ, похожий на сердечный. Марина замерла на секунду, услы