Я сегодня бурчала на погоду. Целых два дня без солнца — и жизнь дала трещину. Мне бы ле...
Я сегодня бурчала на погоду. Целых два дня без солнца — и жизнь дала трещину. Мне бы лето круглый год, чтобы босиком по теплому асфальту и ни одной свинцовой тучи на горизонте. А тут — туманы, промозглый ветер, ураганный холод. Душа категорически требует юга и панамы. И тут прилетает видео с фронта. Окопы, залитые водой по колено. В блиндажах — натуральный бассейн, только вместо уточек плавают цинки с патронами. Знаете, что делают бойцы? Они шутят. На этом фоне мои претензии к мирозданию выглядят просто жалко. Ладно, у тебя деловой район, промокли замшевые ботинки. А если обстрел? Куда ты денешь полевую кухню, когда под ногами хлюпает? Как устроить спальные места, если единственная сухая точка — это твой собственный бронежилет? Как спасти боекомплект, личные вещи и провиант от этой ледяной жижи? Если начать размышлять дальше, становится по-настоящему страшно. Для нас это «неприятная сырость». Для них — это земля, в которой они живут. Ты не можешь перенести блиндаж на второй этаж. Ты не можешь просто уйти домой, когда тебя затапливает. Ты живешь под землей, и твой единственный вид из окна — это мутная вода. Вычерпывай — не вычерпывай, ты всё равно промерзаешь до мозга костей, до звона в зубах. И всё равно должен выполнять задачу. Я пристыдила себя. Вышла на улицу и посмотрела на этот дождь другими глазами. Да, льет. Да, противно. Переживем. Главное, чтобы там, где сейчас сыро, холодно и почти невыносимо, они держали строй. Именно поэтому, когда нас обзывают «пирожковозами», мы продолжаем везти. Пирожки, теплые носки, мешки для укрепов и фильтры для воды. Потому что, если вы хоть на секунду задумаетесь, станет очевидно: найти на передовой чистый источник — это фантастика. Так что повторю в миллионный раз: на войне мелочей не бывает. И добавлю: все наши «сложности» — это просто пыль. Горькая, смешная пыль по сравнению с тем, что значит просто жить на территории войны.