Алексей Борзенко - Рассказы о Чеченской войне.
Алексей Борзенко - Рассказы о Чеченской войне. Пасха (часть 1). — Я думал, что умру как угодно, но только не так... Почему я редко ходил в церковь и окрестился в двадцать пять лет? Наверное, поэтому и такая смерть? Кровь сочится медленно, не так, как от пулевого ранения, буду умирать долго... — Сергей с трудом вдохнул воздух полной грудью. Это всё, что он мог сделать. В желудке уже пятые сутки не было ни крошки, но он не хотел есть. Нестерпимая боль в пробитых насквозь руках и ногах временно прошла. — Как же далеко видно с этой высоты, как красив мир! — подумал сержант. Две недели он не видел ничего, кроме земли и бетонированных стен подвалов, превращённых в зинданы. Пулемётчик был взят в плен разведчиками боевиков, когда лежал без сознания на опушке ближайшего леса, контуженный внезапным выстрелом из "Мухи"!. И вот он уже два часа парит в воздухе на лёгком ветру. В небе ни облачка, нестерпимая весенняя синева. Прямо под ним, у струящихся неровной змейкой окопов боевиков разворачивается серьёзный бой. Сергей пришёл в себя от удара ногой в лицо... Последний вопрос тебе, кафир: если примешь ислам душой и расстреляешь сейчас своего товарища, будешь жить. Тут только Сергей увидел ещё одного связанного пленника, молодого русского парня лет восемнадцати. Его он не знал. У мальчишки руки были связаны за спиной, и он, как баран перед закланием, уже лежал на боку, скорчившись в ожидании смерти. Мгновение растянулось в целую минуту. — Нет, — слово вылилось изо рта, как свинец. — Я так и думал, расстрелять... лаконично ответил полевой командир. — Эй, Руслан! Зачем такого хорошего парня расстреливать? Есть предложение получше! Вспомни историю, что делали гимры, наши предки, более ста лет назад. Сергей со своими отбитыми почками мечтал тихо заснуть и умереть. Больше всего он не хотел, чтобы ему ножом перед видеокамерой перерезали горло и живому отрезали уши. "Ну, уж застрелите как человека, сволочи! — подумал про себя солдатик. — Я заслужил это. Боевик подощел к Сергею и пытливо посмотрел ему в глаза, видимо, чтобы увидеть страх. Пулеметчик ответил ему спокойным взглядом голубых глаз. — У кафиров сегодя праздник, Христова Пасха. Так распни его, Руслан. Прямо здесь, перед окопами. В честь праздника! Пусть кафиры порадуются! Кресты соорудили из подручных телеграфных столбов и мусульманских погребальных досок, которые набили поперёк и наискось, подражая церковным крестам. Сержанта положили на крест, сняв с него всю одежду, кроме трусов. Гвозди оказались " сотка", крупнее не нашли в селе, поэтому вбивали их в руки и ноги по нескольку штук сразу. Сергей тихо стонал, пока прибивали руки. Ему уже было всё равно. Но громко закричал, когда первый гвоздь пробил ногу. Он потерял сознание. и остальные гвозди вколачивали уже в неподвижное тело. Никто не знал, как прибивать ноги — напрямую или накрест, захлестнув левую на правую. Прибили напрямую. Боевики поняли, что на таких гвоздях тело всё равно не удержится, поэтому сначала привязали Сергея за обе руки к горизонтальной доске, а затем и притянули ноги к столбу. Он пришёл в себя, когда на голову надели венок из колючей проволоки. Хлынувшая кровь из порванного сосуда залила левый глаз. — Ну, как себя чувствуешь? А, пулемётчик?! Видишь, какую мы тебе смерть придумали на Пасху. Сразу к своему господу попадаешь. Цени! — улыбался молодой боевик, забивший в правую руку Сергея пять гвоздей. Многие чеченцы пришли поглазеть на старинную римскую казнь из чистого любопытства. Что только не делали на их глазах с пленниками, но распинали на кресте в первый раз. Они улыбались, повторяя меж собой: "Пасха! Пасха!" Второго пленника также положили на крест и стали забивать гвозди. — Аааааа! Удар молотком по голове прекратил крики. Мальчишке пробили ноги, когда он был уже без сознания. Продолжение. 🇷🇺КАЙ.