У меня нет мнения о том, как вам жить. У настоящего меня его просто не может быть.
У меня нет мнения о том, как вам жить. У настоящего меня его просто не может быть. Во мне, как и в любом человеке, есть правитель и целый штат советников. Есть штатный моралист, который знает, как всем надо жить. Есть штатный стратег, который знает, как решать вопросы. Есть свои головорезы, умники, поэты, философы — целое политбюро мнений о том, как правильно жить и правильно действовать. Это их работа — советовать, обсуждать, сверяться, сомневаться, оглядываясь на правителя. А у самого правителя, который сидит в тронном зале, личного мнения нет. Он не окрашен ни в какое конкретное суждение и не ангажирован: ни в том, чтобы самому всегда быть счастливым, грустным или философствующим, ни насчёт внешнего мира. «Хочу, чтобы все были котики». «Хочу, чтобы все всегда говорили только правду». Если я как-то так ангажирован, значит, настоящий правитель не у дел. Поэтому, если я отчётливо чувствую, что согласен с тем, как вы живёте, или не согласен, это говорит не о вас, а обо мне. Значит, в моём тронном зале пусто и власть захватила какая-то партия: умники, философы, вегетарианцы, кто-то ещё. Советники оглядываются на трон. Когда правитель на месте, оттуда приходит ответ; колебания и сомнения быть могут и должны, но последнее слово за ним. Когда трон пуст, в ответ — тишина, и советники идут делать что попало. А когда трон занял какой-нибудь жирный бай, ответ приходит, только другой: «Правильно. Гаси его».