Мы сидели за кухонным столом и пили чай. Я с тоской думала о том, что собиралась все ут... — 23 июля 2026 г. в 12:31:10.287
Мы сидели за кухонным столом и пили чай. Я с тоской думала о том, что собиралась все утро провести за работой. Соня и Славик наконец ушли, переругиваясь сквзь зубы шёпотом, и мы с мамой остались одни. Мама держала чашку так, будто это была чаша с ядом. Она сделала крошечный глоток, поморщилась и отставила кружку в сторону с таким видом, словно я подала ей помои. Если мама не в духе, она жизни всех окружающих ее людей может сделать невыносимыми. «Ты недокладываешь заварки, Наташа, это уже традиция», сказала она , - а чашки надо мыть тщательнее. Посмотри на это безобразие! " Я молчала, потому что знала: любое возражение вызовет целую лекцию о моей несостоятельности как женщины. Вместо этого я налила себе кипятку и уставилась в окно, где мокрый город отражался в лужах, как в кривом зеркале, искажая все пропорции, точно так же как моя личность искажается под прицелом внимательных маминых глаз. «Твой отец, - начала она, и голос её зазвенел металлической ноткой, - твой отец оказался последним негодяем. Ты знаешь, где я его нашла? В кафе с этой, с Надеждой, которой тридцать пять лет, представляешь? Я ему говорю: “Т в свои пятьдесят девять мог бы найти женщину постарше”. А он улыбнулся, как нашкодивший мальчишка, и сказал, что она “мечта всей его жизни”». Мама сделала паузу, чтобы я прониклась драматизмом момента, и продолжила, не дожидаясь моего сочувствия. Оказывается, отец уже полгода тайком переоформлял документы: машину — серую «Приору», который они покупали на совместные сбережения, - он отписал Надежде ещё в феврале, а дачу в Михайловке, ту самую, где я в детстве собирала землянику и где мама вырастила целый розарий, он подарил этой женщине на день рождения, причём без всякого нотариального заверения, просто оформил дарственную, как будто это была ненужная вещь. «Он даже не спросил меня, Наташа», сказала мама, и на её глазах выступили слёзы, которые она быстро смахнула кончиками пальцев, потому что плакать при мне считалось ниже её достоинства. «Почти сорок лет я убирала, стирала, варила, терпела его храп и его командировки, а он выбрал эту крашеную блондинку, которая умеет только делать ресницы и пилить ноготочки. И знаешь, что самое обидное? Она сказала мне в лицо, когда я приехала к ним в офис: “тетя Вера, вам нельзя так волноваться , вы слишком старая для таких эмоций”. Старая! Я в её возрасте была стройнее и умнее, но я не бегала по чужим мужьям». Я слушала её, и в груди ворочалось тяжелое, липкое чувство, похожее на горечь. Папа всегда был замкнутым. Он много лет молчал и терпел, и, возможно, просто устал быть фоном для её амбиций. Но маме не нужны были мои комментарии, потому что она не умела слушать, она могла только изливаться, как переполненный чайник, который кипит и кипит, пока не выкипит досуха. «И теперь я здесь, — резюмировала она, обводя взглядом кухню, — в квартире дочери. Хорошо хоть дочь есть на старости лет , одна надежда и опора . Ты хоть не выгонишь престарелую мать из дома, как это сделал твой отец? - и она тихо заплакала , прижав платочек к глазам . - Мам...- я обняла ее, присев рядом,- Оставайся, сколько будет нужно... Я ведь не знала... Я думала, что вы просто поссорились. Неужели папа сошёл с ума?! Просто не могу поверить в это! Мама говорила еще минут сорок. Она рассказала мне о том, что раньше у папы тоже бывали интрижки на стороне. "Но я все терпела ради тебя. Я знала, как ты привязана к отцу - наш развод просто убил бы тебя!"- добавила она, вызвав во мне привычный уже приступ вины за то, что жизнь мама оказалась разбита. Вообще я все детство ощущала напряжение между родителями и слышала от мамы, что она живет только ради детей. После смерти Никиты мама полностью переключила свое внимание на меня и часто повторяла, что теперь на мне лежит двойная ответственность, потому что брат смотрит на меня с небес, и поэтому мне необходимо состояться в этой жизни. "Чтобы мы тобой гордились, Туся, понимаешь?".