Была у меня одна привычка, которой я вообще никогда не гордилась. Вредная привычка, кот...
Была у меня одна привычка, которой я вообще никогда не гордилась. Вредная привычка, которая недавно отмечала свой юбилей - тридцать лет. Мне в апреле тридцать восемь, если что. Я прекрасно помню тот самый период, когда эта плохая привычка сформировалась, закрепилась и почти полностью поработила меня. Ладно, признаюсь только вам честно-откровенно, что состою в молчаливом сообществе тех, кто по ночам опустошает холодильник. Да, привет, Туся, это я. Я ела на ночь много лет. В периоды стресса (учеба-работа-личная жизнь) зажоры случались чаще и интенсивнее. Я даже подумывала, не прикупить ли мне себе свинку, которая начинает противно хрюкать, если пытаешься ночью залезть за колбаской или сырком. Но быстро передумала. Не могу себе позволить так бездарно палиться. И послужить поводом для шуток и мужниных обвинений в слабой силе воли я тоже не могу. Потому что я не слабачка. Потому что сила воли у меня есть. Что, бутербродик с маслом? Мне два, пожалуйста. обожеужаскошмаррасстрелятьпочемутытогданетолстая Что интересно, Проблем с весом у меня не было примерно лет до тридцати двух. Ну, не считать же проблемой чужие высказывания "Ты че такая худая, ребра можно пересчитать". Короче, я была уверена, что мне в наследство от моей бабушки досталась прекрасная генетика. Что я буду есть и не толстеть. Что буду есть и худеть. Есть и становиться еще прекраснее... А потом случились роды, гормональная перестройка и... Я поняла, что надо что-то делать. А еще начала думать, откуда же у меня взялась такая привычка. Знаете, есть такое понятие в психологии - импринтинг (запечатление). Это когда мозг в детстве хватает первую попавшуюся стратегию выживания и говорит: "О! Работает! Теперь будем использовать всегда". В моем детстве работало это так: Мама собирается на работу в ночную смену. Я громко реву, прячу ее сумку и хожу за мамой по пятам, цепляясь за юбку. Реву громко, со всхлипами - в общем, умоляю не совершать такую глупую ошибку, не ходить на работу. Все тлен и суета, мама, мы выше этих презренных денег, да. Мама находит сумку, выдирает свою юбку из моей цепкой ладошки и, расцеловав, уходит, обещая принести утром что-нибудь вкусненькое. Ко мне подходит папа. А надо вам сказать, что папа у меня всегда был парнем практичным. Он сажает меня на колени и... начинает кормить грецкими орехами. Потом поит сладким чаем, укладывает спать и рассказывает сказку про зайчика. Пока мои горючие слезы капали на грецкий орех, в голове моей формировалась прочная нейронная связь: "Стресс = Еда + Сказка (забота)". Мама утром приносила из цеха, где она работала, свежевыпеченные пирожные с кремом и булочки, будто компенсировала свое отсутствие сладким. Эта связь надежно работала всегда, когда мне нужно было успокоиться. Переживая непростой период, я ела и читала, реже - ела и смотрела фильм. Потом это стало просто привычкой - я уже не могла лечь спать, еще раз не поужинав. Мой неокрепший детский мозг навсегда запомнил не только событие, которое расстроило, но и способ выхода из стресса. Что происходило с точки зрения биологии и психологии? 1. Телесный якорь: Папа утешал меня через еду. Это древнейший механизм: сытый = безопасный. Еда стала для меня якорем безопасности. 2. Диссоциация через сказку: я слушала историю и отключалась от болезненных переживаний. Сказка была той самой «безопасной дверью», в которую я уходила от реальности. 3. Закрепление: Папа повторял это не раз. Связь стала железобетонной. Как это аукнулось мне во взрослой жизни? Я выросла и стала очень адаптивной. Когда случался какой-то стресс (дедлайн, ссора, плохие новости), мой внутренний регулировщик говорил: "Тревога! Включаем протокол "Папина забота"!" И вот я сижу не в слезах, а уже с мешком фисташек и включаю на телефоне аудиокнигу или бесконечный сериал. Жую и слушаю. Жую и смотрю. Со стороны - абсолютно спокойный человек, поглощающий информацию и витамины. Но если копнуть глубже... я просто включила автопилот выживания образца 1992 года. Так закрепляется любой сценарий: