28 декабря. Совсем не было времени на ведение дневника. Случилось то, чего я так долго ...
28 декабря. Совсем не было времени на ведение дневника. Случилось то, чего я так долго ждала - после последнего грандиозного скандала с выклянчиванием денег я все-таки уговорила мужа съехать! Терпеть такую жизнь больше никаких сил не было. Зинаида Ивановна встревала в каждый наш диалог и совершенно лишала меня возможности манипулировать мужем! Да, я теперь считаю, что любая умная женщина в той или иной степени умеет манипулировать мужем - в разумных пределах, конечно! Но дело осложняется тем, что свекровь у меня – женщина проницательная, и четко пресекает любую мою попытку "сесть ее сыночке на шею". "Ты что, подкаблучником решила его сделать?"- кричала она мне, когда я робко просила встретить меня после работы - с двумя тяжелыми пакетами с тетрадями и дневниками, чтобы вы понимали. "Лучше подкаблучник, чем маменькин сыночек!"- злилась я в ответ. Мысленно, разумеется - я ведь не могу ранить обидными словами дорогую маму любимого мужа. Не могу. Но очень хочется. Как бы то ни было, в прошлые выходные мы собрались и спешно покинули ее квартиру. Сказать, что я была счастлива - не сказать ничего. Кот, ничего не понимая, следил за моими сборами у дверей спальни - ему временно придется пожить здесь, так как съезжаем мы на съемную, а туда с животными нельзя. -Не расстраивайся, миленький, - шепчу я ему, - Мы на съемной временно. Скоро я оформлю ипотеку и у нас будет своя квартира. И первое, что я сделаю - заберу тебя туда, в наш новый дом. Потерпи, миленький! На Эдика жалко было смотреть. Он ходил по квартире, гладил стены, прощаясь с ними, словно человек, уходящий на войну. А уж как они прощались с Зинаидой Ивановной! Крепко обнялись и обещали друг другу звонить. Я себя на минуту коварной разлучницей почувствовала. Может, зря я этот переезд затеяла? Нет. Не зря. Не могу больше так жить! У меня уже глаз дергается! Все последние дни Эдик был неразговорчивым. В машине, правда, пока мы ехали в наш первый общий ( отдельный!) дом, он позволил себе гневную тираду в мой адрес. Дескать, мама - человек старый и больной, за ней нужен уход, а я так себя веду, будто собираюсь жить вечно. -Подумай, когда у нас будет сын, а он женится, разве тебе понравится, что он съехал от тебя, из родного дома в чужую съемную квартиру? Разве для этого она меня растила, ночей не спала? - бубнил он заученными, явно чужими фразами. -Конечно! Выросшие дети должны жить отдельно от родителей! - уверенно сказала я,- Хозяйка на кухне должна быть одна! Мы даже поговорить с тобой не можем по-человечески, она все время во все вмешивалась. -Вообще-то она хочет как лучше! - взорвался он, проскакивая на красный свет на молниеносной скорости.- Она желает нам добра и счастья! Ей виднее, какие недостатки твоего характера надо исправить - она человек с опытом! А ты, вместо того, чтобы прислушиваться к ее советам и исправлять свой скверный характер, собачишься с моей мамой и доводишь ее до слез! Постоянно! -Знаешь что?! - я не могла слушать это спокойно, - Она делает все, чтобы поссорить нас, ты разве этого не видишь? Демонстративно плачет она только в твоем присутствии, наедине со мной она только и делает, что язвит, грубит и поливает грязью мою родню! А слушать, что я неправильно мою чашки я больше не желаю, ясно?! И нравоучения о том, как правильно варить картошку, пусть тоже оставит при себе! Мозг включал стоп-сигнал и приказывал мне замолчать, но я, подобно машине на полной скорости, не могла резко остановиться, и продолжала выплескивать накопленные обиды. Муж молча вел машину, и его лицо с каждым моим словом все больше каменело. В новую квартиру мы вошли молча. Также молча распаковали вещи, поужинали и легли спать, отвернувшись друг от друга. Между нами выросла ледяная стена. Не знаю, смогу ли я когда-нибудь растопить ее? Но уже утром муж затянул уже привычную мне волынку: -Извинись за все несправедливые слова, которые ты сказала о моей маме! Признай, что была неправа! Я закусила удила и, ответив "Ни за что и никогда больше!" ушла на работу. А по возвращении меня ждал сюрприз