Отец Пётр был человеком глубокой веры и внутреннего достоинства. Он писал стихотворения...
Отец Пётр был человеком глубокой веры и внутреннего достоинства. Он писал стихотворения на религиозно‑нравственные темы и рассылал их своим духовным чадам как небольшие послания поддержки. В Короче он жил в церковной сторожке и считал себя «временным человеком», надеясь со временем получить разрешение на выезд в Крым, но при этом служил с полной самоотдачей, понимая, что каждый день может стать последним. Трагическая развязка наступила в феврале 1935 года: отца Петра арестовали прямо в церковной сторожке во время волны гонений на духовенство по всей епархии. При обыске у него изъяли послужной список, переписку, металлический крест, сосуд с миром, епитрахиль, поручи, а также скромные богослужебные предметы, которыми он пользовался: стеклянную вазу, служившую Чашей для совершения Евхаристии, бумажные покровцы, деревянную звездицу, обычную ложечку и даже копие, сделанное из перочинного ножика. Скромность этих предметов говорит о том, в каких условиях приходилось служить батюшке. На допросах отец Пётр твёрдо держался своей позиции. Когда его спрашивали о стихах, он спокойно пояснял, что писал их на религиозно‑нравственные темы и отправлял духовным чадам в качестве небольших подарков ко дню ангела или просто как знак благодарности. Он не видел в этом никакой политической подоплёки. Следствие затягивалось, и 22 июля 1935 года отец Пётр направил прокурору просьбу ускорить разбирательство, где прямо говорил о своей невиновности и о том, что ему не предъявляют понятных обвинений. Его судили в составе группового «Дела епископа Антония (Панкеева) и др. Белгород, 1935 г.» по статьям 58‑10 и 58‑11 УК РСФСР («антисоветская деятельность»). На суде 10–11 сентября 1935 года отец Пётр не признал себя виновным в антисоветской агитации, но честно признался, что недоволен политикой зажима Церкви. В своём выступлении он пророчески предупреждал, что уничтожение легального духовенства приведёт не к исчезновению веры, а к появлению «тёмных личностей» и самозванцев, которые принесут людям гораздо больше вреда. Приговор был суров — 10 лет исправительно‑трудовых лагерей. Даже после суда отец Пётр пытался отстаивать свою правоту и подал кассационную жалобу, но в июле 1936 года в её удовлетворении отказали, сославшись на «тесную связь с контрреволюционно настроенным епископом». В заключении в Лодейнопольском ИТЛ Ленинградской области испытания не закончились. 30 июня 1938 года Особая тройка УНКВД Ленинградской области вынесла новый приговор по статье 58‑10 УК РСФСР — высшую меру наказания. 10 июля 1938 года протоиерей Пётр Маккавеев был расстрелян в Ленинграде. Реабилитация отца Петра состоялась 7 декабря 1996 года по делу 1935 года. История отца Петра — это напоминание о том, какой ценой сохранялась вера и церковная жизнь в непростые десятилетия XX века, и о том, что Покров Пресвятой Богородицы — это не только древний праздник, но и образ заступничества, который был так нужен людям, хранившим верность своему служению.