Этим доверенным лицом оказался адъютант М.Р. фон Стенбок. В письмах из Петербурга он со... — 1 июня 2026 г. в 05:17:01.173
Этим доверенным лицом оказался адъютант М.Р. фон Стенбок. В письмах из Петербурга он сообщал, что ни министр финансов, ни министр двора, от позиции которых зависело предоставление льгот частным предпринимателям, не высказали никакого сочувствия затее сибиряков. А иностранные капиталисты выдвинули заведомо неприемлемые условия, заинтересовался же делом сибиряк Г.М. Пермикин. Но и он ставил условием гарантированный государственный военный заказ и возможность приобретения земель и лесов в собственность по льготным ценам. То обстоятельство, что к частной инициативе было решено прибегнуть лишь после получения отказа от государственных ведомств, объяснялось пониманием специфики тяжелой промышленности. «Особенность железного дела, - указывалось в отчете за 1863 года, — требующего со стороны предпринимателей не только затраты значительного капитала, могущего возвратиться в течение только продолжительного периода времени, но и основательных технических сведений и близкого знакомства со всеми современными усовершенствованиями этого производства, чрезвычайно затрудняет местных капиталистов в деле устройства железоделательных заводов». Поэтому М.С. Корсаков неоднократно обращался с представлениями о «даровании частным заводчикам различных льгот и облегчений». Сформулированные в отчетах идеи, скорее всего, не принадлежали самому Корсакову, но то, что он соглашался с их авторами и включал их предложения в подававшиеся в высшие инстанции документы, свидетельствует о достаточной компетентности Михаила Семёновича в сфере экономики. Второй по значению отраслью промышленности Корсаков считал каменноугольную, судя по частоте и настойчивости обращения в отчетах к проблеме состояния этой отрасли. Но если металлургия была важна, прежде всего, для обороны и как основа развития других отраслей экономики, то добыча каменного угля открывала перспективы, в первую очередь, для внешней торговли, «по огромным требованиям каменного угля в китайских портах». Сибирские власти пытались найти рынок для местного каменного угля в том самом пароходном сообщении между Китаем и европейскими странами, которое подорвало основы кяхтинской чаеторговли, долго являвшейся одной из ведущих отраслей экономики края. Пытаясь спасти кяхтинскую торговлю, Корсаков доказывал ее значение для политического сближения с Китаем и влияния в нем России. Но стратегической линией во внешнеторговой сфере для Корсакова, как и для Муравьева в его последние сибирские годы, было отстаивание порто-франко на территории всего Амурского края и распространение этого режима на Иркутск. Муравьев как член Государственного совета и Корсаков как генерал-губернатор долго пытались добиться переноса таможни в Иркутск, а затем и введения этого города, бывшего «средоточием всех торговых сношений Восточной Сибири, как внутренних, так и внешних», и «самым значительным во всей Сибири рынком потребления» «в черту новой таможенной линии». Таможня была перенесена из Кяхты в Иркутск, но разрешения вести торговлю прибывшими через Амур иностранными товарами беспошлинно по всей Сибири представители местной власти так и не получили. Не принесла ожидаемых результатов и торговля через Амур русских купцов отечественными товарами на внешнем рынке, от которой ждали так много. В отчете за 1860 года Корсаков констатировал даже, что «по недостатку ли капиталов, по общему ли духу непредприимчивости, или же, наконец, по неопытности в обширных коммерческих операциях, - частная деятельность русских весьма мало еще касалась Амурской страны». #МСКорсаков200