Позорный период в истории советской Горловки - гонения в прессе на Вениамина Фурера, ко...
Позорный период в истории советской Горловки - гонения в прессе на Вениамина Фурера, которого окрестили "врагом народа". В № 177 (7143) газеты "Правда" от 29 июня 1937 года вышла статья "Родство с народом". Суть её сводится к тому, что молодой автор Владимир Торин. В 1935 году в нескольких номерах журнала "Литературный Донбасс" публикуется его повесть "Родство", где он в первой части подробно описывает каторжный быт и труд шахтеров дореволюционной России, борьбу подпольщиков за лучшую жизнь. Прототипом одного из героев книги является будущий первый секретарь Горловского комитета партии Вениамин Фурер. Тут же были предъявлены обвинения, в прославлении деятельности "ярого врага народа". "Донецкое областное правление союза советских писателей Украины издает свой журнал «Литературный Донбасс». Заполняется журнал мутноватой, идейно убогой, а подчас и прямо вредной литературной водицей. Показателен в этом смысле роман В. Торина «Родство», занявший изрядное место в комплекте журнала за 1935 год. В первой части романа автор описывает дореволюционный шахтерский поселок Носьевку, жизнь шахтеров, деятельность подпольной партийной организации. Фигуры подпольщиков — Гулака, братьев Крамеров, Афанасьева, Денисова и других, выведенные Ториным, производят странное впечатление и с каждой новой страницей вызывают все большее недоумение. На шахте —б еспорядки. Рабочие собираются у конторы, чтобы предъявить свои требования. Неорганизованную толпу быстро разгоняет полиция, атакуя шахтеров струей из брандспойтов. Положение спасает, однако, кучка героев во главе с Гулаком. Они проникают в кабинет владелицы шахты мадам Зон и, угрожая револьверами, заставляют перепуганную мадам принять условия рабочих. Эта насквозь фальшивая сцена вполне соответствует духу «произведения» Торина. Шахтеры в изображении автора — толпа грязных, темных, забитых, ко всему равнодушных людей. Ничего большего, чем вспышки стихийной злобы, от них и ожидать нельзя. Автор так прямо и пишет: «он (Гулак.—Авт.) должен своей беседой заставить ко всему равнодушных шахтеров думать о своих судьбах и о жизни шахты, и о далеком Питере». Серой толпе шахтеров противопоставлена кучка героев—членов подпольной организации. Это—таинственные и ловкие заговорщики, отчаянно смелые люди, действующие без всякой связи с коллективом, за свой страх и риск. Тщательно расписывает автор их необычайные приключения и подвиги, взятые напрокат из буржуазной авантюрной литературы. Однако автору не удается скрыть, что его «герои» бессильны воспитать рабочую массу и направить ее волю на подлинно революционный путь. Вот характерная сцена. Один из членов организации, Карпов, узнает о самосуде, устроенном в припадке злобы шахтерами. «Карпов хотел приостановить побоище. Он искал в толпе знакомых шахтеров, но не было ни одного человека, которого бы он знал... Карпов резко повернулся и пошел своей дорогой». Нарядив своих героев в шутовские кафтаны заговорщиков и доморощенных пинкертонов, В. Торин пытается выдать их за большевиков. Но авантюризм, вспышкопускательство, склонность к «р-р-революционному» жесту, темные дела—это как раз те черты, которые в ту пору характеризовали троцкизм. Торину импонируют именно эти черты. Идейное родство автора с троцкистами выступает с еще большей наглядностью во второй части романа. Здесь действие происходит уже после Октябрьской социалистической революции. Бывшие подпольщики стали государственными деятелями. Гулак управляет угольным трестом, Мария Карпова—председатель горсовета, представитель младшего поколения подпольщиков Володя Крамер—секретарь городского партийного комитета. Этот секретарь, собственно, и есть главный герой романа. Крамер явился в этот мир «не рассматривать, не созерцать, а решать, изменять, делать». Поминутно он принимает позы великого деятеля, а восхищенный автор стремится запечатлеть их: «Крамер показал рукой на сбитые и перепутавшиеся линии и сказал всего одну короткую фразу: — Здесь на их месте будет разбит парк!» (продолжение ⬇️)