Школы. За 1934 год в Горловке построили семь новых школ! Организовано пятнадцать средни...
Школы. За 1934 год в Горловке построили семь новых школ! Организовано пятнадцать средних школ для взрослых! А по району средних школ сорок и начальных пятьдесят восемь! К тому же сто восемнадцать школ по ликвидации неграмотности обучают двенадцать с половиной тысяч взрослых! И все же жажда учебы столь велика, что семь новых школ, построенных за один лишь минувший год, не удовлетворили острой нужды в помещениях. Даже в самом городе Горьковская и Франковская школы работают в три смены и требуют срочной разгрузки. В этом году намечено строительство еще восьми школ, среди которых будет шесть десятилеток! Темное, невежественное захолустье становится подлинным культурным центром, городом сплошной грамотности. Столовая шахты № 1. Легко здесь растеряться. Когда над Горловкой сгустились сумерки, особые, темные, угольные, я как-то вошел в это новое здание из серого камня, сел за столик, заказал меню и почувствовал себя превосходно после деловой беготни по городу. Ужин мне показался необыкновенно вкусным. Уходя, я сунулся не в ту дверь и в поисках выхода блуждал по многочисленным комнатам. Они производили на меня странное впечатление. Главный зал — со столиками, убранными цветами; высокой стойкой, установленной закусками; подмостками, на которых гремел оркестр, — напоминал ресторан. Но стоило вслушаться в вагнеровскую «Валькирию», и почудилось, что я в концертном зале филармонии. Я распахнул дверь в опрятный светлый коридор, и уже повеяло дремлющей тишиной больницы от скромно убранной диетической столовой и кабинета врача. Еще дверь, — и восприятие больницы рассеялось. Я точно очутился в строгих стенах университетской аудитории, завешенной цветными анатомическими картами, которые демонстрировали усталые мышцы, кровеносные сосуды, изношенное и отравленное сердце алкоголика, синие прокуренные легкие, желудочную язву. Смежная комната с опущенными занавесями, устланная коврами, обставленная мягкой мебелью, производила впечатление клуба, в котором после обеда хорошо отдохнуть за чтением журнала. Я находился в образцовом предприятии, мощном комбинате, объединившем под одним куполом ресторан, университет, клуб, больницу, филармонию! 3 Харстад, затерянный в угрюмых северных шхерах, поражает стороннего наблюдателя пожарной сигнализацией, колонкой бензинного автомата, опрятными асфальтированными улочками, канализацией. Но не пытайтесь найти в поселке кинотеатр. Без отказа действуют автоматы, выбрасывающие сладкие кружева кексов, чепурышки с ромом и даже пилюли против зачатия. Но нет средств против удушающего застоя захолустья! Культмассовый сектор явно бездействует. Мэр Харстада, рослый норвежец с рыжими щеками, сокрушаясь, сообщил мне: — Мы не столь богаты, чтобы смотреть Чарли Чаплина. Тяжкой была бы «оргсудьба» такого мэра в Горловском районе! Я невольно подумал об этом, когда за кукурузным полем, на высоком пригорке увидел величественную колоннаду здания, и мэр колхозного села Железное Микола Доронин поспешил сообщить мне: — Мы дуже богаты и, ось бачите, кином обзавелись. Богатство — понятие относительное. Богатство села Железное — помимо прочего — и в энтузиазме масс. Рабочие, колхозники — все с увлечением создавали этот театр. (продолжение ⬇️)