Вот чего интересное нашёл для вас в уже знакомом нам журнале "Смена". А именно - в №247...
Вот чего интересное нашёл для вас в уже знакомом нам журнале "Смена". А именно - в №247 за июль 1933 года. Почитайте - не пожалеете. "ДАВАЙТЕ СПОЁМ - Давайте, девчата, споем! Мы в женском 21-м общежитии Горловки. Девчата любят петь и поют хорошо, с чувством. В комнате 16 чел., и они образуют неплохо спевшийся хор. Что они поют? Знают много частушек, деревенских и донбасских, поют некоторые революционные и красноармейские песни. Но лучше всего у них выходит «Песня коногона». Это любимая песня в Донбассе. В Горловке например ее поют всюду: в общежитии, в шахте, на улице. Почти в каждом районе Донбасса свой вариант этой песни. Но содержание се одно и то же. Вот она: Песня коногона Встаю я рано на рассвете, Бегу к лошадке вороной, Цепляю партию вагонов И мчусь я прямо под забой. - Потише ты, браток, потише, Ведь здесь и так большой уклон! - Так молодому коногону Кричит товарищ тормозной. Вагон с толчка тут забурился, Беднягу шаром прижало, Я мимо партии промчался, Спасая друга своего. Зачем бедняга торопился, Зачем вагоны быстро гнал? Или ты штейгера боялся Или в контору задолжал? Гудки тревожно прогудели, Шахтеры с лампочками идут. А молодого коногона С разбитым толовом несуть. Прощай, продольно - коренная, Прощай ты, запад и восток, Прощай, Маруся ламповая, И ты, товарищ тормозной. Песня такая жалостливая, если хотите, лирическая. Поэтому, видимо, она является любимой песней шахтеров до сих пор. А по существу это - вредная песня, воспевающая, возводящая в ореол старого коногона дореволюционной шахты. Из песни на нас глядит этот коногон, воспитанный капиталистической шахтой. Вот он с залихватским чубом на голове и с десятиметровым кнутом мчится по штреку со своей партией вагонов, нагоняя на всех ужас. Задавить тормозного, покалечить пару лошадей, забурить партию вагонов - вот в чем выражается «удаль молодецкая» такого коногона. Это уходящий тип коногона на шахте. Правда, еще кое - где встречается тип старого забубенного коногона. Но рядом с ним уже вырос новый тип коногона - хозяина своей шахты, своего штрека, своей лошади, коногона культурного, знающего шахту, любящего и уважающего свой труд. Уже 15 лет на шахте нет штейгера, а песня коногона по - старому поет о произволе штейгера. Почему же до сих пор нет песни о новом коногоне? И не только о коногоне. Мы живем в величайшую историческую эпоху, когда меняется не только лицо Донбасса, но когда коренным образом переделывается и сам шахтер, его отношение к своему труду. Вы послушайте, какие песни, тусклые и мрачные, поет Донбасс о труде шахтеров: Вот пришло время в клеть садиться, В сердце грусть одна, тоска. Сам не знаю, что случится, Живьем ли вывезут меня. Эту песню пели мобилизованные комсомольцы на шахте № 5 (Горловка). Откуда эти мрачные мотивы? Откуда грусть и тоска? Откуда такое беспросветное отношение к труду шахтера? Разве оно не навеяно ужасами старой капиталистической шахты? (продолжение ⬇)