До начала 90-х тема беспризорников не поднималась в газетных материалах. Причина была б...
До начала 90-х тема беспризорников не поднималась в газетных материалах. Причина была банальна — их в нашей стране не было. Но уже в начале 90-х произошел резкий рост числа беспризорных детей. Их можно было видеть на улицах всех городов. Понятно, что это произошло из-за экономического упадка и нищеты, также этому способствовала безработица, крушение семейных устоев, морально-психологический кризис всего общества. По разным данным, было выброшено на улицу более 4-х миллионов детей. Это была страшнейшая трагедия всего нашего общества. Не буду рассказывать, чем они занимались, но многие из них не дожили до сегодняшних дней, а некоторые ушли из жизни и вовсе молодыми. Все это происходило на наших глазах. Конечно, мы многого не знали и не знаем, но от этого не легче. Но это была больная тема. Если редакционное начальство давало мне задание снять беспризорных или воспитанников домов-интернатов, приютов, я подходил к поручению с особой ответственностью. Затем такие снимки без очереди ставили в газету. Все понимали важность этой темы, ведь почти все мы были родителями. Однажды, будучи в командировке в Славянске, зашел в спецприемник для детей, которые убегали из дому. Их снимали с поездов и привозили сюда, это были мальчики и девочки разных возрастов. Здесь для бродяжек были созданы все условия: чистая постель, хорошее питание, с ними занимались педагоги. Здесь они ждали своих родителей, которые их разыскивали. С родителями проводили беседу, но проходило время, и дети убегали снова. Здесь я увидел сидящего в сторонке мальчика лет семи. Красивые черты лица, большие, но очень грустные глаза. Я тихонько спросил у воспитателя: «Почему он грустный и сидит в одиночестве?». Оказалось, зовут его Леша, он из Горловки, его уже четвертый раз снимают из поезда. Вот такая беда, убегает из дома, говорит, что его бьют. Я подошел к мальчику, взял свободный стул и присел рядом с ним, протянул ему руку и сказал: «Привет, Алексей». Он повернулся ко мне и тоже протянул руку. «Как тебе здесь?» — спросил я. «Нормально», — ответил он тихо. «Леша, правда, говорят, что тебя бьют родители?». Он посмотрел на меня своими большими грустными глазами: «Бьют». — «А за что бьют?». — «За все». Я понял, что нужно переводить разговор в другое русло, потому что у мальчика на глазах уже выступили слезы. Вот сколько лет прошло, но когда вспоминаю его глаза и его слова, выступают слезы. И тогда я ему сказал: «Леша, а хочешь я дам тебе подержать мой фотоаппарат?». — «Дайте». И его лицо повеселело. И вот в эту минуту у меня возник замысел снимка. «Слушай, Леша, сделай мне доброе дело. Я вот всех фотографирую, а меня никто. Снимешь меня?». Он согласился. Я взвел ему аппарат и показал, куда нажимать. «Я положу руки на спинку стула и опущу голову, а ты снимешь», — сказал я ему. Я принял эту позу, и он меня снял. Тогда я предложил его сфотографировать точно в таком же ракурсе. И он полностью повторил мою позу, а это мне и было нужно. Спрятав аппаратуру и пожав ему руку, поблагодарил за помощь. Выходя из комнаты, я повернулся и помахал ему рукой, он сделал то же самое с улыбкой на лице. Глаза его уже не были грустными. Уже приехав в редакцию, проявив пленку и напечатав снимок Алексея, я сразу сделал текстовку, в которой описал этот сюжет. Вечером отправился на вокзал и передал поездом пакет в редакцию газеты «Правда». Время шло, а снимка я в газете не видел. И вот первого июня в Международный День защиты детей отрываю газету и не верю своим глазам. На первой странице под заголовком главной газеты страны мой снимок Алексея на четыре колонки. Потом мне сказали, что это первый случай за всю историю газеты, когда на первой полосе под шпигелем поместили портрет ребенка. Мою текстовку не поставили, но тот, кто сдавал снимок в печать, знал о судьбе этого мальчика из города Горловка.