#новый_номер
#новый_номер #лауреаты_Патриаршей_премии Сибирская мозаика Василия Аксёнова Прозу Василия Ивановича Аксёнова сравнивают с книгами Шукшина, Белова, Распутина. Он давно живёт в Петербурге, но пишет о жителях своей малой родины — деревни Ялань в Красноярском крае. Живые своеобразные характеры сельчан проявляются в их поступках (часто неожиданных), в нелёгких судьбах и в разговорном языке – колоритном, полном особой выразительности. Герой его автобиографического романа «Малые святцы», приехав в Ялань, помогает своим родителям, вспоминает детство, рассказывает о земляках. Каждая глава начинается с даты и перечисления святых, память которых отмечает Церковь. К примеру, 10 января память преподобного Игнатия Ломского. Автор вспоминает, что в Ялани жили Игнаты, но недавно умер последний, из кержаков-старообрядцев. «В ельнике его единоверцы отдельно от никониан и закопали… Странно: могила и вокруг неё оградка железная среди ёлок — чудно становится, когда впервые наткнёшься. Мерзляков была его фамилия. Жил, жил человек, говорят про такого, и помер — как о траве, о снеге ли: мол, стаял». Другой Игнатий был инвалид войны, на 9 Мая надевал пиджак с орденами и садился на завалинке. «Рядом с собой он клал небольшой лист фанеры, ставил на него чекушку и стопарик. Распечатывал чекушку, наливал в стопку водки, задирал голову в облезлой ондатровой шапке лицом к небу, опрокидывал, жмуря глаза на солнце, стопку в распахнутый, как у птенца, беззубый рот, крякал и, ставя посудинку на фанерку, занюхивал аппетитно водку майским, победным, воздухом. Вытирал рот тыльной стороной ладони и объявлял громко: «За Сталина!». После второй уже кричал: «За Родину!». Десятки таких живых и усопших героев, их историй, рассказов, диалогов постепенно, как мозаика, складываются в эпос, в картину сельской и – шире – русской жизни трагического прошлого века. Есть у Аксёнова и скромный блог в Интернете. Это писательский блокнот, где он делится своими маленькими открытиями. Например, таким: «Андрей Юродивый, босой, летом и зимой в одной рубахе, со слезами молился Богу: «Господи! Господи!». И не добавлял к своей молитве слово «Дай!». Или вот такое: «Суворов называл детей «народом, не боящимся царя». И для кого открыто Царство Божие? Для них же». Фото: Артур Новосильцев/Агентство «Москва» МЫ - В МАКСЕ! Подписывайтесь на канал «Крестовский мост»!