— Мама теперь будет лежать в нашей спальне, а ты за ней ухаживать, — заявил муж. Я собр... — 29 сентября 2026 г. в 11:15:06.601
— Мама теперь будет лежать в нашей спальне, а ты за ней ухаживать, — заявил муж. Я собрала чемодан — Мама будет лежать в нашей спальне, а мы купим раскладушку на кухню, — Артём с грохотом вкатил тяжёлую инвалидную коляску прямо на светлый ламинат. Марина застыла с мокрым полотенцем в руках. — Ты сейчас пошутил? — У неё инсульт, Мариш, — муж стянул куртку и бросил её на пуфик. — Левая сторона полностью парализована. Врач сказал, нужен круглосуточный уход. — И кто этот уход будет осуществлять? — голос Марины предательски дрогнул. — Мы! — Артём посмотрел на неё так, словно она спросила невероятную глупость. — Ты же работаешь на удалёнке. Тебе вообще дома сидеть. — Я работаю дома, Артём! — Марина бросила полотенце на тумбочку. — Я пишу код по восемь часов в день. Я не сиделка! — Она моя мать! — рявкнул муж. — Мы семья! В горе и в радости, помнишь? Марина посмотрела на скрюченную фигуру в инвалидном кресле. Зинаида Павловна сидела криво. Её правый глаз злобно сверлил невестку. Тот самый глаз, который ещё в мае прошлого года презрительно щурился, когда свекровь швырнула Маринины сапоги в подъезд со словами: — Мой сын найдёт себе нормальную, не пустоцветную. — Я за ней ухаживать не подписывалась, — тихо, но твёрдо чеканя каждое слово, произнесла Марина. — Что ты сказала? — Артём шагнул вперёд. — Я сказала: нет. Апрель 2026 года выдался холодным. В их маленькой двушке теперь пахло камфорой, дешёвыми аптечными пелёнками и затхлостью. Марина сдержала слово. Она перенесла свой ноутбук на кухонный стол. Она закрыла дверь в спальню. Она ни разу не подошла к кровати свекрови за первые трое суток. — Ты чудовище! — Артём влетел на кухню в семь утра. У него под глазами залегли чёрные тени. Руки тряслись. — Кофе будешь? — невозмутимо спросила Марина, не отрываясь от монитора. — Она там обмочилась! — заорал муж, хватаясь за голову. — Вся простыня насквозь! А мне через…