— Я скрывала его алкоголизм ради вас, — заявила мать. В тот же вечер я забрала отца к себе — 29 сентября 2026 г. в 07:15:05.971

— Я скрывала его алкоголизм ради вас, — заявила мать. В тот же вечер я забрала отца к себе В нижнем ящике отцовского стола лежал серый металлический кэшбокс. Я поддела крышку шлицевой отверткой. Замок сухо хрустнул. Внутри оказались не старые радиодетали и не рыболовные снасти. Там ровными стопками лежали чеки из частных клиник. — Что это? — спросил мой муж Андрей, заглядывая через плечо. — Квитанции, — я вытащила верхнюю пачку, перетянутую аптечной резинкой. Бумага пожелтела. На штампах синели названия: «Наркологический центр», «Детоксикация», «Вывод из тяжелых состояний». — Папа лечился? — Андрей нахмурился. — Я думал, он вообще не пьет. Он же даже по праздникам пригубить отказывался. Я перебрала бумажки. 14 лет лечения. Сотни квитанций. Только за позапрошлый год накопилось чеков на 350 тысяч рублей. — Он не пил при нас, — тихо сказала я. Я вспомнила вечно тихого, отстраненного отца. Он сутками сидел в гараже или уезжал в долгие командировки. Мама всегда говорила о нем с брезгливым снисхождением. — Твой отец снова уехал прятаться от семьи, — часто повторяла она. — Ему ваши проблемы не интересны. Он любит только свой покой. Я высыпала содержимое ящика на пыльный верстак. На дне лежала тонкая общая тетрадь в клеточку. Почерк отца был неровным, угловатым. — Слушай, Рита, может, не надо это читать? — Андрей положил руку мне на плечо. — Человека уже полгода как нет. — Надо, — я открыла первую страницу. «12 марта. Галя снова поменяла замки. Я просил пустить хотя бы поздравить Пашку с днем рождения. Сказала, что детям лучше считать меня равнодушным эгоистом, чем знать правду. Снова ложусь в стационар. Может, в этот раз отпустит». Я резко захлопнула тетрадь. Дыхание сбилось. Я сжала края картонки так сильно, что пальцы побелели. — Поехали к маме, — сказала я, сбрасывая чеки обратно в ящик. Квартира родителей встретила нас запахом жареного лука и освежителя воздуха. Мама стояла у плиты в безупречно чистом фартуке. Ей было 58, но выглядела она бодрее многих…