— Я продала дачу, — сказала я мужу. В ответ он втайне продал свой гараж, и мы сразу под...
— Я продала дачу, — сказала я мужу. В ответ он втайне продал свой гараж, и мы сразу подали на развод — Я продала дачу, — сказала я, швырнув прозрачный файл с документами на обеденный стол прямо поверх его разгаданных кроссвордов. Паша замер с карандашом в руке. Медленно перевел на меня глаза. — Ты сейчас неудачно пошутила, Екатерина? А как же наши семейные планы на лето? Я там душой от работы отдыхаю! — Мои планы, Паш. — Я тяжело оперлась обеими руками о столешницу. — За шесть брачных лет ты появился на этом участке ровно четыре раза. И исключительно ради того, чтобы жрать чужие шашлыки. Все налоги, протекающая крыша, гнилой забор — всё тащила я одна. — Но мы же семья! Это наше общее пространство! — Общее? — Я нервно усмехнулась. — Я отдала за замену сгнившей веранды сто восемьдесят тысяч из своих отпускных в прошлом мае. В одно лицо искала бригаду узбеков и контролировала смету! А ты даже старые доски в костер кинуть отказался, заявил, что тебе поясницу на этой каторге сорвать не хочется! Дача досталась мне от бабушки задолго до ЗАГСа. Я единственная хозяйка. Вчера я всё подписала. Паша сцепил пальцы в замок. Он не орал. Не пытался швырнуть чашку в раковину. — За какую сумму? — За девятьсот пятьдесят тысяч. — Я скрестила руки на груди, готовясь отражать истерику. — И эти деньги я положу на свой личный счет. Устала быть единственным спонсором нашей усадьбы. Муж задумчиво кивнул. Абсолютно спокойно. — Логично. Я машинально поправила воротник халата. Эта ледяная реакция пугала сильнее скандала. Обычно он выносил мне мозг из-за любой потраченной на крем лишней тысячи. Паша неспеша допил свой остывший кофе. Встал из-за стола, прошел в коридор и громко хлопнул дверцей обувного шкафа. Вернулся он с плотной синей папкой в руках. — Раз ты считаешь, что имеешь право в крысу избавляться от недвижимости, — он швырнул папку мне под ноги. — Я тоже сегодня утром завершил одну крайне…