Вы пишете и спрашиваете: почему же я никого не успокаиваю? Что ж я за психолог такой? С... — 26 июня 2026 г. в 04:15:27.633
Вы пишете и спрашиваете: почему же я никого не успокаиваю? Что ж я за психолог такой? Ситуация такая, а я молчу. Дело в том, что я психолог. Не политик, не экономист, не финансист, не силовик. И мои задачи по жизни совершенно другие. У меня нет задачи кого-то успокаивать, твердить «всё будет хорошо» или рассказывать красивые сказки о том, чего на самом деле нет. Моя задача как психолога — учить людей искать опору в каждом дне. И именно этим я сейчас занимаюсь сама: для себя, для своей семьи, для своих детей. Да, возможно, кто-то назовёт это принципом страуса. Мол, спрятала голову в песок и делает вид, что ничего не происходит. Но я отношусь к этому иначе. Я поставлена в определённую точку, на определённое место. И, как всегда говорил мой папа: «Делай хорошо или не берись». Вот я и стараюсь делать хорошо то, что мне поручено. Стараюсь хорошо делать свою работу. Стараюсь быть адекватной. Потому что, если честно, я не знаю, что такое «хорошая мама». Наверное, никто до конца не знает. Но я стараюсь быть адекватной мамой: любящей, заботливой, живой, не разрушающей свою семью собственной тревогой. Я мама. У меня есть дети. И главное, что я могу для них сделать, — не превратить их в невротиков и не усилить их тревожность. А если кому-то нужны те, кто поможет ещё больше раззадорить себя, понервничать, накрутиться или продать успокоительные, — это точно не ко мне. И не только сейчас. В принципе не ко мне. Конечно, я не живу в мире розовых очков. У меня тоже хватает своих забот: дети, родители, здоровье, финансы, образование, будущее. Мой папа сейчас находится в больнице. Слава Богу, уже не в реанимации. Да, состояние тяжёлое. Сейчас это паллиативное отделение. И я держусь за то, что это уже другое отделение. Уже не так критично, как было. Уже есть за что благодарить. Да, я тоже задаю себе вопросы: что будет дальше? Да, в моей жизни сейчас не самый простой период с мужем, потому что наши с ним взгляды на происходящее сильно расходятся. Но я искренне стараюсь не предавать себя, не предавать свою семью и не предавать то место, на котором я сейчас поставлена. Некоторое время назад я очень чётко взяла для себя принцип жизни одним днём. Утро настало — это уже прекрасно. День прожит — слава Богу за всё. Тот самый вечный принцип Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра». На самом деле в ситуации повышенного стресса это вполне рабочий вариант. Сейчас я улетаю с детьми на отдых. Точнее, с частью детей. Стёпа остаётся дома — смотреть за животными. Потом мы вернёмся, а он улетит на два месяца на стажировку в Китай. И даже когда мы обсуждали этот отдых, я видела, как у детей формируются свои точки опоры. Они сами рассуждали: как хорошо, что мы живём рядом с железнодорожной станцией. Если что, сможем доехать до центра, пересесть на Аэроэкспресс и добраться до аэропорта. Да, дни меняются. И наши дни тоже меняются. В рамках каждого дня появляются новые задачи и новые опции. Например, такая простая и очень актуальная: как добыть бензин. Но посвящать всю свою жизнь рассуждениям о том, как всё плохо, постоянно купаться в тревоге и негативе — это не просто морально уничтожать себя здесь и сейчас. Это ещё и заражать тревожностью своих детей. А может быть, и будущих внуков. Потому что хроническая тревога, это постоянное внутреннее напряжение, влияет не на одно поколение. Мы иногда даже шутим с детьми о том, что, по сути, каждый день в нашей жизни может быть последним. И мы говорим об этом спокойно. Легко. Без ужаса и надрыва. Потому что это не связано с какой-то конкретной ситуацией. Так было всегда. Для всех. Любой день действительно может оказаться последним. И именно поэтому он должен быть прожит не зря. Не в панике, не в бесконечном чтении новостей, не в попытке проконтролировать то, что нам не подвластно. А в том, что сегодня мне дано: в заботе, в любви, в работе, в молитве, в детях, в чашке чая, в разговоре, в возможности обнять близких, в возможности сделать своё дело хорошо.