Есть у детей такой прекрасный, очень родительски неудобный период, который мы с коллега... — 6 июля 2026 г. в 08:19:38.205
Есть у детей такой прекрасный, очень родительски неудобный период, который мы с коллегами-психологами иногда называем «какашечно-писечным». Это когда ребёнку вдруг становятся невероятно смешны слова «попка», «какашка», «писька» и всё примерно из этой серии. В норме этот период чаще всего приходит примерно в 4–5 лет. И, как правило, проходит. Не потому что родители сто раз сказали «фу, прекрати немедленно», а потому что ребёнок прожил этот интерес, посмеялся, проверил реакцию взрослых и пошёл дальше. Но бывает иначе. Бывает, что вокруг этих слов создаётся слишком много напряжения, запретов, стыда и родительского ужаса. И тогда интерес не проходит, а как будто закрепляется. Слово становится не просто словом, а способом вызвать реакцию. Проверить границу. Получить внимание. Почувствовать власть: «Я сказал — и все сразу изменились в лице». И тогда ребёнок может продолжать использовать эти слова гораздо позже — уже в школьном или даже подростковом возрасте. Конечно, это не значит, что родителям надо радостно хлопать в ладоши каждый раз, когда ребёнок говорит «попка» за ужином. Нет. Воспитание никто не отменял. Мы действительно учим детей понимать, где и как можно говорить. Есть дом. Есть школа. Есть гости. Есть общественное место. Есть младшие дети рядом. Есть ситуации, где это будет неуместно. И это очень важный опыт знакомства с границами. Но граница — это не всегда запрет. Иногда граница звучит так: «Дома ты можешь посмеяться над этим со своими, но в ресторане, школе или при чужих людях так говорить не стоит». Дом — это зона безопасности. И если ребёнку нигде нельзя быть немного дурашливым, смешным, телесным, нелепым, то он найдёт для этого другое место. И не факт, что оно вам понравится больше. Да, я понимаю родителей. Совершенно не смешно, когда вроде бы уже большой, разумный ребёнок ходит и десятый раз подряд говорит: «попка, попка, попка». Хочется сказать: «Ну сколько можно? Ты же нормальный человек!» Но чем больше в этом ужаса, тем больше удовольствия для ребёнка. Потому что запретное слово становится кнопкой. Нажал — мама взорвалась. Нажал ещё раз — папа покраснел. Нажал третий — все смотрят только на меня. И вот тут важно не делать из этого ни трагедию, ни спектакль. Можно спокойно сказать: «Я вижу, тебе это смешно. Давай договоримся: дома можешь пошутить, но не за столом и не при посторонних». Можно предложить место и время: «Хочешь — сейчас две минуты говорим все самые глупые слова, смеёмся и закрываем тему». Можно перевести в игру: придумать смешные, но не обидные слова. Потому что часто ребёнку важна не физиология как таковая, а сама возможность нарушить серьёзность мира взрослых. И ещё важный момент: чем старше ребёнок, тем внимательнее надо смотреть, что за этим стоит. Это просто юмор? Способ быть своим в компании? Протест? Желание привлечь внимание? Проверка родительской реакции? Или накопившееся напряжение? Потому что иногда за «дурацкими словами» стоит очень простое детское: «Посмотрите на меня. Заметьте меня. Отреагируйте хоть как-нибудь». Так что да, «какашечно-писечный период» — штука неприятная для взрослого уха. Но сам по себе он не страшен. Страшнее, когда вокруг него слишком много стыда, запрета и борьбы. Иногда ребёнку просто надо дать безопасно прожить этот интерес. Посмеяться, проверить границы, услышать спокойное взрослое «так можно здесь, а так нельзя там» — и пойти дальше. Потому что если не дать этому пройти через дверь, оно потом будет лезть в окно. Уже громче, позже и совсем не там, где вам бы хотелось.