Серафима Григорьевна рассказывала, а глаза её блестели тёплой радостью от воспоминаний. — 30 августа 2026 г. в 08:01:01.834
Серафима Григорьевна рассказывала, а глаза её блестели тёплой радостью от воспоминаний. - Помощь нужна? - спрашивает меня Захар, а я замерла от счастья. Смотрю на него и слова вымолвить не могу... Он молча берёт колесо, что-то делает с ним, ставит на место... Я смотрю за его работой, словно заворожённая. - Можно ехать! - говорит он мне. - Я твоя должница... - отвечаю Захару. А парень на мои слова прищурился и предложил: - Давай сходим вечером погулять, чтобы не быть должной... - Ну, я и согласилась. Сама рада-радёшенька, что так получилось. На первом свидании пошли мы на танцы. Поскольку электричества в ту пору в деревне не было, то от деревенских забот молодежь находила себе отдушину в танцах под гармонь. На всю деревню было два гармониста, но чаще всего играл Гришка Рыжий - обыкновенный, можно сказать, неприметный парень лет тридцати. Между тем, у девушек он пользовался большим уважением. Танцплощадкой служила вытоптанная трава на лугу. Танцевали только девушки – от шестнадцати лет и до замужества, ребята стояли по периметру, так называемой, танцплощадки, тут же младшие дети путались под ногами. Ровно в то время, когда мы с Захаром познакомились, председатель колхоза привёз в деревню патефон и несколько пластинок с песнями Георгия Виноградова, Утёсова и Шульгиной. Патефон шипел и потрескивал, заглушая голос исполнителей, а мы танцевали. Было очень весело и дружно. А ещё вспомнилось, что иногда игла патефона выходила из строя. Тогда её Захар правил. Руки у него золотые были. Как-то подтачивал или шлифовал, и мы обратно ставили её на место. Старый добрый патефон... Старые добрые песни... Старое доброе время... - сказала Серафима и вздохнула. После танцев жених провожал меня до дому. Свидании на десятом он отважился меня поцеловать... А потом началась война. Деревня опустела. Наши мужчины ушли на фронт. Среди них был и мой Захар. Перед отправкой на фронт мы срочно расписались в сельсовете. Жених-то мой круглым сиротой оказался. И была у нас после регистрации только одна ночь на сеновале. Это время и осталось в памяти, как наша семейная жизнь... Первым на войне погиб брат. В сорок втором я получила похоронку на Захара... Затем она пришла и на отца... Так мы с мамой овдовели. Кого было этим удивить в то время? В каждый дом летели похоронки. Из каждого дома слышались крики отчаяния очередной вдовы и осиротевших детей... Все последующие годы жила я надеждой на чудо. Вдруг ошибка вышла и мой любимый вернётся живым. Пусть больным, покалеченным, но только живым... Чуда не случилось... Одна радость мне осталась. Приходит он ко мне во снах. Всегда вижу его, как на яву, молодым и красивым. А вот является Захар ко мне, когда беду отвести хочет или обращается с какой просьбой. Вот и про тебя мне давеча рассказал. Сверху ему всё видно... - Получается, хорошим человеком был Захар? - спросил больной, который уже давно доел кашу и молча слушал историю. - Получается, что так... - согласилась баба Фима. - Тогда зовите Захаром, раз своего имени я не помню. С меня не убудет, а вам приятно будет... Серафима Григорьевна расплылась в улыбке. Ей вновь захотелось жить, захотелось восторгаться каждым новым днём, любоваться яблоневым цветом, наслаждаться запахом увядающего осеннего леса, упиваться весёлым гомоном детворы и ранним криком петухов...