Только великий нигилист и в то же время великий труженик и мастер, создавший величайшие...
Только великий нигилист и в то же время великий труженик и мастер, создавший величайшие произведения Лев Николаевич Толстой мог сказать такие слова, от которых в оторопь придет всякий «порядочный» и «культурный» человек, «деятель искусства»: «Сотни тысяч людей с молодых лет посвящают все свои жизни на то, чтобы выучиться очень быстро вертеть ногами (танцоры); другие (музыканты) на то, чтобы выучиться очень быстро перебирать клавиши или струны; третьи (живописцы) на то, чтобы уметь рисовать красками и писать все, что они увидят; четвертые на то, чтобы уметь перевернуть всякую фразу на всякие лады и ко всякому слову подыскать рифму. И такие люди, часто очень добрые, умные, способные на всякий полезный труд, дичают в этих исключительных, одуряющих занятиях и становятся тупыми ко всем серьезным явлениям жизни, односторонними и вполне довольными собой специалистами, умеющими только вертеть ногами, языком или пальцами» Это из его знаменитого эссе «Что такое искусство?» (1897). Эти строки, как и многие другие вызывают недоумение и негодование, обвинение автора в невежестве, ханжестве, высокомерии, позерстве, пижонстве, ограниченности, мракобесии и проч. Как же можно отрицать святая святых – искусство, а вместе с ним и всю культуру?! Все это было бы справедливо, если бы это не был Толстой, за плечами которого столько, сколько нет и сотой доли у вместе взятых его критиков и хулителей. Но Толстой не просто как великий художник имел право на эти слова, в них какая-то предельная экклесиастовская правда о бессмысленности и бесполезности культурной деятельности людей. И как прав Толстой, обличавший самодовольство всех этих «специалистов», «профессионалов», а сегодня «экспертов», как он говорит, одичавших и отупевших от того, что высшие вопросы жизни и смерти проходят мимо них. Это не просто нигилизм сумасбродного старика-гения; это метафизическое прозрение в тщетность существования, которое взывает, требует кардинального пересмотра и изменения всей своей жизни и деятельности. В этом мощная нравственная сила русской философии, ее вызов пустоте и лицемерию людского бытия. И сегодня это особенно актуально.