Чаадаев, кончено, очень неровный, с огромными противоречиями и перепадами. И в этом он ...
Чаадаев, кончено, очень неровный, с огромными противоречиями и перепадами. И в этом он очень русский, не одномерный, рационально непостижимый. Но это может и раздражать, и вызывать неверные оценки его личности и его наследия в целом, его влияния на русскую мысль. Непроста его судьба как русского европейца, отважного офицера, героя Отечественной войны 1812 г., участника Бородинского сражения, участвовавшего во взятии Парижа, награжденного орденами, пропевшего самые высокие небесные дифирамбы России, ее вселенскому предназначению. И в тоже время он восторгается готической башней, считая это самим воплощением христианства, чувствует себя счастливейшим у подножия Страсбургского собора и выдает такие образцы самого пошлого европейничанья: «Когда же вы поселились однажды в недрах древней Англии, когда кроткая приязнь, наслаждение симпатии окружат вас отовсюду и заменят всю скуку первого приема; когда вам удастся, наконец, там, по среди английского семейства, на зеленой лужайке красивого загородного дома, под тенью прекрасных дубов и кленов, – удастся произнести слово home, как говорит его природный житель, тогда, не знаю, но мне кажется, что без сожаления изгладится из памяти воспоминание об отечестве, хотя бы это отечество была дорогая наша Россия!»