«Дневник семинариста» русского поэта-мыслителя Ивана Никитина, с одной стороны, отражае...
«Дневник семинариста» русского поэта-мыслителя Ивана Никитина, с одной стороны, отражает быт и нравы воронежского духовного училища 30-х годов XIX в., которые были повсеместными, характерными для всей России, но с другой, показывает процесс становления вольного философа как наиболее подлинного носителя истинного духа русской философии. Поэзия Никитина – не просто поэзия, в которой, как и у его земляка Алексея Кольцова есть некие философские мотивы. Такие мотивы есть у каждого творческого человека, иначе его творчество ничего не стоит. Поэзия Никитина – это не поэзия с философским содержанием, это философия, выраженная поэтически, философия в форме поэзии. Будучи учеником философского отделения, Никитин, одаренный философски, был исключен из старшого класса философии «по малоуспешности, по причине не хождения в класс». Это не парадокс, а закономерность, поскольку в семинарии Никитин всей душою предавался только одному занятию – писанию стихов и, разумеется, испытывал презрение ко всей семинарской науке. Биограф Никитина так характеризует семинарию времен Никитина: «Мертвенная схоластика в преподавании, пошлость профессорской среды, формализм, ожесточенная вражда ко всякому свежему веянию или самостоятельной мысли». А сам Никитин в дневнике пишет о «сухой схоластике и безжизненной морали», о всем «коснеющим и мертвом», господствующем там. Но это не исключительная особенность именно семинарской среды царской России, такова сущность школы – академического образования, которое всегда во все времена с небольшой разницей одно и тоже. И дневник Никитина был единственной отдушиной, где он мог писать, как хочет: «Пишу то, что вижу, что проходит у меня в голове, что затрагивает меня за сердце», а не то, что требовалось для «рассуждения из заданной темы», где необходимы приступ, деление, доказательства, сравнения, примеры и заключение. То есть, академический научный трактат. Трактат тоже, конечно, может иметь место, но пример Никитина показывает, сколько пагубна для живой сердечной философии, которая органична русскому мировоззрению, эти схоластические изуверства. И когда говорят об университетской научной философии, то нужно иметь ввиду, что ее среда подавляет всякое творческое философствование, которое одно имеет какую-то цену.